Wednesday, March 25, 2015

регресс эволюции: сплав хирургии, искусства и поп-культуры/ Phillip Toledano: extreme plastic surgery

Британский фотограф Филипп Толедано (Phillip Toledano, см. о его фото-проекте «Дни с моим отцом») сделал серию снимков мужчин и женщин, подвергших себя манипуляциям пластической хирургии, совершенно изменившим их внешность.

Филипп Толедано: «Меня интересует, что мы называем красотой, когда решаем изменить ради неё свою внешность. Внешняя привлекательность всегда была ходкой валютой, и теперь, когда у нас есть технические средства для создания собственного идеала красоты – что именно мы выбираем?
Устанавливает ли каноны красоты современная культура? Или история? Или рука пластического хирурга?
Физические параметры меняются каждое десятилетие – или красота вне времени?
Переделывая собственную внешность, мы раскрываем свой подлинный характер – или отбрасываем прочь свою индивидуальность?
Возможно, мы создаем новый тип красоты – сплав хирургии, искусства и поп-культуры? И если это так, значит, перед нами авангард навязанной человечеством эволюции?» (источник; там же много фотопортретов)

Мне кажется, перед нами – регресс эволюции и дивные иллюстрации к этому процессу.

Вот бабуинка из книги «Обезьяна и сущность» великого провидца Олдоса Хаксли:

«Новый кадр: обезьяны внимательно смотрят на экран. На фоне декораций, какие способны выдумать только Семирамида или «Метро-Голдвин-Майер», мы видим полногрудую молодую бабуинку в перламутровом вечернем платье, с ярко накрашенными губами, мордой, напудренной лиловой пудрой, и горящими, подведенными черной тушью глазами. Сладострастно покачиваясь — насколько позволяют ей короткие ноги, — она выходит на ярко освещенную сцену ночного клуба и под аплодисменты нескольких сотен пар волосатых рук приближается к микрофону в стиле Людовика XV. За ней на легкой стальной цепочке, прикрепленной к собачьему ошейнику, выходит на четвереньках Майкл Фарадей.
Юная бабуинка тем временем дошла до микрофона. Обернувшись, она замечает, что Фарадей стоит на коленях, пытаясь распрямить согнутую ноющую спину.
— Место, сэр, место!
Тон у нее повелительный; она наносит старику удар своим хлыстом с коралловой ручкой. Фарадей отшатывается и опять опускается на четвереньки; публика в зале радостно хохочет. Бабуинка посылает ей воздушный поцелуй, затем, подвинув микрофон поближе, обнажает свои громадные зубы и альковным контральто начинает с придыханием самоновейший шлягер.
Любовь, любовь, любовь,
Любовь, ты — квинтэссенция
Всего, о чем я думаю, что совершаю я.
Хочу, хочу, хочу,
Хочу детумесценции [спад напряжения половых органов],
Хочу тебя».

А это, если не ошибаюсь, незабвенный стилист из программы и статьи Андрея Лошака про «гламур – фашизм красоты»:

«В парикмахерской на Беверли-Хиллз [снимая репортаж про юбилей куклы Барби] я интервьюировал стилиста Стивена Эрхарда — он сделал 43 пластические операции, чтобы быть похожим на Кена, пластмассового друга Барби.
“Вы в Голливуде, — говорит он, — здесь все делают пластические операции по нескольку раз в год. Мы тут приговорены к тому, чтобы выглядеть хорошо”».
Выглядеть хо-ро-шо!

Thursday, March 19, 2015

Прав оказался Хаксли, а не Оруэлл. Развлекаемся до смерти/ Huxley VS Orwell: Amusing Ourselves to Death

Олдос Хаксли, из эссе, написанного в 1923 году:

На место старых удовольствий, требующих ума и личной инициативы, мы поставили гигантские организации, снабжающие нас готовой развлекательной продукцией - продукцией, не требующей от искателей удовольствий ни личного участия, ни сколько-нибудь заметного интеллектуального напряжения.

Сегодня произведения бездарных сценаристов распространяются из Лос-Анджелеса по всему миру. От бесчисленных зрителей не требуется никаких душевных усилий, никакого участия - они должны только сидеть и пялиться на экран.

...задача [прессы] состоит в том, чтобы занимать людей, не требуя от них ни малейшего усилия и не отягчая их разум ни единой мыслью.

Эти пассивные удовольствия, эти готовые развлечения, одинаковые для всех обитателей западного мира, безусловно, представляют собой грозную опасность для нашей цивилизации. В рабочие часы подавляющее большинство людей уже занято выполнением чисто механических задач, а теперь и в часы досуга мы прибегаем к развлечениям, столь же стандартизованным и требующим столь же мало ума и инициативы. Прибавьте такой досуг к такой работе и получите в сумме безупречно пустой день, дотянуть до конца которого - уже огромное облегчение.

Отравляя себя подобным образом, наша цивилизация легко может докатиться до преждевременного маразма. С душой и мозгами, атрофировавшимися из-за бездействия, не умеющее развлечь себя и настолько закормленное штампованными развлечениями, что задеть его за живое способна лишь все более явная демонстрация насилия и жестокости, демократическое общество будущего рискует заболеть смертельной хронической скукой.

*
Нил Постмен 
«Развлекаемся до смерти: общественная дискуссия в век шоу-бизнеса» (1985):

Мы с тревогой ждали 1984 года. Когда он наступил, а пророчество не свершилось, думающая Америка тихо воспела славу себе. Корни либеральной демократии остались крепки. Где бы в мире ни творились ужасы, – нас здесь, по крайней мере, оруэлловские кошмары не посещали.

Но мы забыли, что наряду с мрачным предвидением Оруэлла, существует другое – чуть более раннее, чуть менее знаменитое, но в равной степени ужасающее: «Дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Вопреки широко распространенному даже среди образованных людей убеждению, Хаксли и Оруэлл пророчили не одно и то же. Оруэлл предупреждал, что нас раздавит гнет, навязанный извне. А по представлению Хаксли, для того, чтобы лишить людей независимости, зрелости и истории, вовсе не нужен Большой Брат. Хаксли считал, что люди полюбят свое рабство и будут преклоняться перед технологиями, уничтожающими их способность к мышлению.

(рисунок отсюда)

Оруэлл страшился, что книги будут под запретом. Хаксли боялся, что не будет причин запрещать книги, потому что не останется никого, кто читал бы их.
Оруэлл страшился, что нас лишат доступа к информации. Хаксли боялся, что нам предоставят такое изобилие информации, что мы станем покорными, инертными и эгоистичными.
Оруэлл страшился, что от нас будут скрывать правду. Хаксли боялся, что правда потонет в море бесполезной информации.
Оруэлл боялся, что культура станет рабской. Хаксли боялся, что культура станет ничтожной, сосредоточенной на ощущалках, оргиях единения и центробежной лапте.

Как заметил Хаксли в книге «Возвращение в Дивный новый мир» (Brave New World Revisited), борцы за свободу и рационалисты, всегда готовые противиться тирании, «не учли практически безграничную тягу человека к развлечениям».

В «1984» Оруэлл писал, что людей контролируют причинением боли. В «Дивном новом мире» их контролируют, насаждая удовольствия.
Короче говоря, Оруэлл страшился, что нас уничтожит то, чего мы боимся. Хаксли боялся, что нас уничтожат наши желания.
Эта книга о том, что, возможно, прав оказался Хаксли, а не Оруэлл.
источник

Wednesday, March 18, 2015

The Kremlin's troll army

source
Over the past year, a new battleground has emerged in the information war between Russia and its western rivals. You can find it in the comments section of just about any news site that covers Russia, the Kremlin, President Vladimir Putin or the battle over Ukraine.
And if you are going to go to war - it is best to have an army on your side. In this case, a troll army. The Russian troll army is reportedly paid by the state to go online and either comment favourably about its political masters or pollute the discussion with profanity or antagonism to the point where no-one else wants to take part.
News organisations did not see this coming but they cannot help but notice the number and nature of the comments. So how do they handle it? Usually by shutting down the debate, which, for an army of trolls amounts to mission accomplished. And Russia's is by no means the only government that does this.
The Listening Post's Nic Muirhead reports on the troll army that takes its marching orders from the Kremlin.


UPD: видео скоренько забанили - "О, дивный новый мир!"

Tuesday, March 03, 2015

Boris Nemtsov: Putin has brought Nazism into politics

О состоянии современной России
Мы живем в другой стране по сравнению с 2012 годом. В стране войны и униженных, загипнотизированных людей, которые в 2011 г. ностальгировали по империи, а теперь думают о себе как о великих. [В стране] массовой истерии по поводу аннексии Крыма и агрессивной пропаганды: Запад — это враг, украинцы — фашисты и т. д. Путин пользуется этим, следуя принципам Геббельса: пропаганда должна быть примитивной, правда не имеет значения, послание должно быть простым, и его необходимо повторять множество раз. И оно должно быть крайне эмоциональным. Путин принес в политику фашизм.

On the state of present day Russia:
Compared with 2012, we live in a different country. A country of war, of humiliated, hypnotised people, who in 2011 were nostalgic about the empire and now think of themselves as great. Mass hysteria about annexation of Crimea, aggressive propaganda — that the west is the enemy, and Ukrainians fascists etc. Putin uses this — he’s following the principles of Goebbels: propaganda must be primitive, the truth has no significance, the message has to be simple, and must be repeated many times. And must be extremely emotional.
Putin has brought Nazism into politics.

О необходимости «здорового терпения»
Общественное мнение не может вечно оставаться таким [как сейчас]. Это как маленькие дети, которые в конце концов прекращают реветь. Путин лжет, но он не может вечно всё скрывать. Будет все больше и больше могил. И люди почувствуют: плохо, что он воюет с братским народом. У Гитлера были причины не нападать на Австрию.
Нужно здоровое терпение. Я уверен, что с Путиным придется бороться долго, это будет долгая битва. Мы говорим о 2024 г. Почему я настроен оптимистично? Потому что я уверен, что цинизмом ничего не достичь. Путин использует цинизм.

On the need for ‘healthy patience’:
Public opinion can’t continue to be like this forever. Like little children, they stop crying eventually. Putin lies. But he can’t hide things forever. There will be more and more graves. And people will feel it’s bad that he’s fighting with a brother nation. Hitler had a reason for not attacking Austria.
We need healthy patience. I believe we will have to struggle with Putin for a long time, it will be a long battle. We’re talking about 2024. Why am I an optimist? Because I believe that you can achieve nothing with cynicism. Putin uses cynicism.

О Путине
Он совершенно аморальный человек. Абсолютно аморальный. Он Левиафан.
Путин очень опасен. Он гораздо опаснее, чем были Советы. В Советском Союзе по крайней мере была система, и решения принимались в политбюро. Решения о войне, об убийстве людей. Их не принимал один только Брежнев или один Андропов. А сейчас именно так и происходит.

On Putin:
He is a totally amoral human being. Totally amoral. He is a Leviathan.
Putin is very dangerous. He is more dangerous than the Soviets were. In the Soviet Union, there was at least a system, and decisions were taken in the politburo. Decisions about war, decisions to kill people, were not taken by Brezhnev alone, or by Andropov either, but that’s how it works now.

О ближайшем окружении Путина
Путина окружают люди богатые и слабые. Произошел отбор. Не осталось ни одного смелого человека, имеющего на него влияние. Все куда-то ушли. Включая [бывшего министра финансов Алексея] Кудрина, самого смелого из всех. Поэтому они не влияют на него, они могут только приспосабливаться.

On Putin’s inner circle:
The people around Putin are rich and weak. There has been a selection. There is not a single bold person left who can influence him. They’ve all left to somewhere. Including [former finance minister Alexei] Kudrin, the boldest of all. So they can’t influence him, they can only adapt.

О будущем Путина
Думаю, самое главное — рейтинг Путина упадет, постепенно. На это уйдут годы.
Вспомните [президента Сербии Слободана] Милошевича и санкции. В течение полутора-двух лет люди начнут понимать, что ответственность несет [именно] Путин. Поэтому моя работа как политика и блогера проста: показать им, что Путин — значит кризис, Путин — значит война…
В армии и спецслужбах появится оппозиция. Почему? Потому что они начнут понимать, что Путин предал армию. Посмотрите, армия сражается на Украине, а он говорит, что нет. Они погибают, а он им не помогает. Людей, которые знают кого-то, кто прошел через это, будет становиться все больше и больше. Из-за этого в армии и спецслужбах возникнет сильное недовольство. Он предатель не Новороссии – забудьте, это посмешище, – а настоящей армии. Псковской дивизии, Ульяновской, Брянской...
Второе — это бизнес. Как только рейтинг Путина упадет, нас начнут финансировать. Высокий рейтинг поддержки внушает страх. А когда он упадет, страх отступит.

On Putin’s future:
So I think the key thing will be that Putin’s rating will fall, gradually. That will take years.
Look at [Serbian president Slobodan] Milosevic and sanctions. Within one-and-a-half years or two, the people will start understanding that Putin is responsible. Therefore, my job as a politician and a blogger is simple: Show them that Putin means crisis, Putin means war . . .
The opposition will appear in the army, and in the special services. Why? Because they will start to realise that Putin betrayed the army. Look, the army is fighting in Ukraine, but he says it isn’t, they get killed, and he doesn’t help them. The people who know someone who has experience that will be more and more. And from that will rise a deep disgust, in the army and in the special services. He’s not a traitor of Novorossiya — forget about those, they are freaks — but of the real army. Pskov division, Ulyanovsk division, Bryansk division . . .
The second is business. Once Putin’s rating falls, they will start financing us. The high support rating — that is fear. And when it falls, the fear will recede.

О «точке абсолютного минимума»
Я не вижу сценария для революции. Революции происходят только в тех странах, где есть энергия. У нас никакой энергии нет. Для этого нужна молодежь, а в России очень мало молодых людей.
Посмотрите, где в последние годы случались революции – во всех этих странах полно энергии и молодых людей. Единственное исключение — Украина, и она была единственной страной, где за последние 20 лет не было НИКАКИХ реформ.
В 2011 г. [в России] была оппозиция. Больше оппозиции нет, только диссиденты. Сейчас мы в точке абсолютного минимума.

On ‘the absolute low point’:
I don’t see a revolution scenario. Only countries which have energy have revolutions. We don’t have any energy. For that, you need youth, and Russia has very few young people.
Look where there have been revolutions in the past few years — all countries with lots of energy, and lots of young people. The only exception is Ukraine, and Ukraine was the only country where there hadn’t been ANY reforms for the last 20 years.
In 2011 there was an opposition. Now there is no longer an opposition, only dissidents. Now is the absolute low point.

О государственном телевидении в России
Созданное Путиным государственное телевидение — это дьявольская машина. [Все программы, дезинформирующие о ситуации на Украине] – это вербовка на смерть. Готовящие их люди — преступники, Запад должен прекратить относиться к ним как к журналистам. Я говорил этим болванам, что им нужно понять: эти люди не журналисты, а пропагандисты. Они работают в ФСБ, в администрации президента, они не журналисты. Почему вы не вводите санкции против них?

On Russia’s state TV:
State TV as developed by Putin — that’s a diabolic machine. [All the disinformation programmes about Ukraine] This is recruiting for death. The people who produce this — they are criminals. The west needs to stop treating them like journalists. I’ve told those morons that they have to understand that these people are not journalists, they are propagandists. They work in the FSB, in the presidential administration, they are not journalists. Why are you not putting them under sanctions?

О погибших на Украине российских военных и о риске, который они представляют для власти Путина
Они хоронят их, не привлекая внимания, потому что он понимает. Вот почему он это скрывает. Сейчас я работаю над этим.

We ended our discussion on the subject of Russia’s war dead in Ukraine, and the risk they pose to Mr Putin’s grip on power:
They are burying them quietly, because he understands that. That’s why he hides this. I am working on this now.

source: Boris Nemtsov: FT interview days before he was murdered

Корреспондент Financial Times Кэтрин Хилль (Kathrin Hille) встретилась с Борисом Немцовым 23 февраля. Этот разговор оказался одним из последних интервью политика (источник, русск. яз.).

You get up in the morning and you choose to be happy/ The art of aging

2013:
By many accounts, Ellsworth Wareham, now 99, has led a good, full, and meaningful life. What does he know that we don't?

As a middle-aged man, Wareham spent a lot of time in the operating room cutting into one patient after another who had heart problems. There, he noticed something: patients who were vegetarian mostly had much cleaner and smoother arteries than those who ate meat. The arteries of meat-eaters tended to be full of calcium and plaque.

So he made a choice. He decided to become a vegan. That decision was not too hard to make given the fact that many of the inhabitants of his southern Californian community were already very health conscious. Consider: there is no meat sold at one of the largest grocery stores in town. In fact, as recently as a generation ago, meat was difficult to find in the grocery stores of Loma Linda, as the New York Times reports. On top of that, smoking is banned in the town; alcohol is scarcely available; and fast food restaurants are hard to come by.

But make no mistake: Loma Linda is not some bohemian enclave of free-spirited vegans. Rather, what makes the community remarkable -- and remarkably health conscious -- is that it is home to one of the largest concentrations of Seventh-Day Adventists in the world.

source: The Lovely Hill: Where People Live Longer and Happier

***
CNN's Dr. Sanjay Gupta explores ways to slow the aging process and live a longer life.
8-minute video

Ellsworth Wareham – he’s a hundred years old and in perfect health. He practiced hearth surgery until 95.

Ellsworth Wareham: “I have noticed no deterioration in my mental ability with my age. I think it goes along with your general health. And I have to say this: I’m a heavy promoter of vegan approach.

I could do open heart surgery right now. My hands are steady; my eyes are good.

If your life is God directed, you see, you don’t interfere with Him. He’s a pretty big person. Let Him do it, and accept what He gives you.

I don’t go for the ‘stress theory’. I’ve never had stress. I have a philosophy ‘You do the best you can and don’t give any thought to things you can’t do anything about’.
As far as I’m concerned stress is manufactured thing.
You have to realize – it’s a choice. You get up in the morning and you choose to be happy. You just choose it. Most people are about as happy as they make up their minds to be.
Well, here we’re – we’re intelligent people. Make up your mind to be happy!”

**
Ellsworth Wareham is a centenarian from Loma Linda, California, United States of America. Wareham retired as a cardiothoracic surgeon at the age of 74 but continued to associate himself with training residents at the Loma Linda University until the age of 95 during which time he drove 60 miles to assist in operations. Wareham was amongst the earliest practitioners of open heart surgery, soon after the first such procedure was performed. He is described as being able to move around his multi-storied house, walk without a cane, and maintain his garden.
Wareham considers himself to have adequate mental facilities. All this Wareham attributes to having adopted a vegan diet about 50 years ago. Wareham is a Seventh-day Adventist and a WWII veteran.

Loma Linda; Wareham's home town has been described as USA's only Blue Zone, an area where the longevity is appreciably higher than the national average and one of the four places in the world to have a substantial proportion of humans live past 100 years.
According to Dan Buettner whose book, "The Blue Zones: Lessons for Living Longer From the People Who've Lived the Longest," published by National Geographic discusses Wareham's longevity and good health, to adherence to percepts of the Adventist faith. The city has strict controls on the sale of alcohol, has a ban on smoking, and its largest supermarket doesn't sell meat.
source

**
photo source
**
Vegan since his 50s, Dr. Ellsworth Wareham (now 99+) is a famous cardiothoracic surgeon who retired at the age of 95. He believes his healthful lifestyle contributes to his longevity, and he points to Loma Linda's Adventist Health Studies as evidence.

Dr. Wareham managed his weight by eating fruits, vegetables, nuts, and then there's his philosophy of life.

"I'm 98 years of age and I practiced cardiothoracic surgery until I was 95. I first tried to be active, working around my yard, doing my pruning and my bushes on my own land so I tried to keep a little exercised doing that.

As far as my dietary program is concerned I happened to be a vegan. I've been a vegan for half of my life. I think that's the healthier form of nutrition.
I try to maintain calm approach to the problems of life, not worry and threat over problems that come along.
I get a good night sleep and if I feel like I take a nap during the day, so I really try to be as careful as I can, preserving the energy I have.

I quit work when I was 95 because of this I have attracted some publicity from the National Geographic. Incidentally the people I worked with, very much wanted me to continue but I felt I should have spent a little more time at home with my family. I could be working right now, I could do anything that I did then even if I'm 98 now. But I picked 95 as an arbitrary time when I would quit.

I've always been inclined to be a vegetarian. My folks were farmers and we had quite a bit of meat available but it never appealed to me to eat animal products. I never drink milk by the glass, I was naturally inclined towards the vegetable type of diet..."
source

Monday, March 02, 2015

mystique of black cats

In an ongoing series of watercolor paintings, Serbian artist Endre Penovác captures the mystique of black cats. - source

Born in 1956 in the small Serbian village of Tornjoš; now calls Bačka Topola his home.
He finished Academy of fine arts in Novi Sad.
He works as an independent artist.
He started to display in 1981, and since that time, he make group or independent exhibits in country and abroad (Croatia, Germany, France, Hungary, Bosnia). - source

Sunday, March 01, 2015

мир, помешанный на гиперреальности; «моральные люди — верующие люди»?/ colta, misc

Кирилл Кобрин:
2014 год открыл новую эру, эпоху показательного конвейерного обезглавливания. Хитроумные изверги, относительно недавно захватившие часть территории Сирии и Ирака, пустили в оборот жанр серийного видео, на котором они отрезают голову очередному западному заложнику. Видео можно было бы назвать постановочным, не будь на нем изображен чудовищный факт настоящего убийства. Расчет точный: западный человек у компьютера, который привык смотреть на ненастоящие ужасы в кино (значит, он видел на экране, и не раз, как человеку перепиливают горло), но почти никогда не сталкивался с крайней физической жестокостью в повседневной жизни, ужаснется, но смотреть все-таки будет. От чего ужаснется еще больше.

Уилл Селф (Will Self) в опубликованном в Guardian эссе (We Are Passive Consumers of the Pornography of Violence) заметил: страшные ролики IS есть, по сути реклама, с помощью которой исламисты заставляют Запад раскошелиться — в прямом и переносном смысле. Заложниками торгуют, это не секрет; даже если их обменивают не на деньги, а на исполнение вздорных требований, все равно это торговля. Однако главный товар в ассортименте IS — не жизни несчастных, попавшихся в их лапы, а страх публики. Исламисты пытаются материализовать метафору: не забудем, слово terror этимологически восходит к слову «ужас». Упыри хотят внушить ужас мирным людям, парализовать, сделать так, чтобы само название их банды внушало трепет. Потому они и сожгли заживо несчастного иорданца, да еще и в клетке. Символический капитал в современном мире гораздо важнее реального.

Многие, включая Уилла Селфа, считают, что перед нами явление, характерное именно для западной жизни. Дело не только в мастерском владении современной техникой — убийцы умеют снимать свои убийства, чтобы зрелище леденило кровь. Они знают, как монтировать, как и куда выкладывать онлайн, даже природные декорации и гардероб участников зловещего спектакля тщательно продуманы.

В Islamic State немало людей с западным бэкграундом [background; происхождение, биографические данные; связи, окружение (всё, что связано с жизнью человека) - Е.К.], туда едут свихнувшиеся на ненависти к жизни персонажи Достоевского, чтобы разыгрывать кровавый скандал с десятками (пока еще десятками) тысяч убитых и искалеченных. Точно такие же ехали и едут на Донбасс — в шайки фашизоидов, по недомыслию именуемых «сепаратистами» или «ополченцами».

Разговоры о «битве цивилизаций», «столкновении культур» и т.д. в таком случае бессмысленны. Вышеперечисленные персонажи находятся внутри одной «цивилизации», если мы разрешим себе использовать сомнительный термин. Мы — на Западе, только этот Запад сейчас везде — на Севере, Юге, Востоке и самóм Западе. Эпоха колониализма и деколонизации закончилась тем, что все стало метрополией и — в то же самое время — провинцией. Я не об уровне жизни или доступности благ: я об устройстве сознания людей. Перед нами мир, помешанный на гиперреальности, отчего утерявший всяческое представление о «просто реальности», реальности человеческих страданий, страхов, боли, радости, забывший о реальности здравого смысла.

Убийцы всех мастей пребывают в страстном стремлении прославиться и работают сегодня для тех, кто готов наблюдать их проделки на экране. До тех пор, конечно, наблюдать, пока сами зрители не окажутся со связанными руками, в оранжевой робе, с ножом у горла, на фоне бесконечно прекрасной пустыни. Возможность в любой момент поменяться местами с онлайн- и телеактерами определяет принадлежность большей части сегодняшнего населения Земли к тому, что очень неточно называют «западной цивилизацией». Это цивилизация потребителей, которых будоражит и пугает возможность быть потребленным.

Отрывки; источник

* * *
Как религия влияет на наш моральный выбор в фоновом режиме

Весной 2014 года Исследовательский центр Пью (Вашингтон, США) опубликовал результаты опроса 40 080 человек из 40 стран мира. Все они должны были ответить «да» или «нет» на вопрос «Нужно ли верить в Бога, чтобы быть нравственным человеком?». В таких разных странах, как США и Пакистан, под этим подписались больше половины опрошенных: в Пакистане — 98%, в США — 53%. Россия (38%) оказалась ровно посередине между США и атеистической Францией (15%). В Турции положительных ответов («да, нравственный человек обязательно верит в Бога») — целых 87%.

Для религиозного человека естественно думать, что все хорошие люди религиозны, а для атеиста — что хорошему человеку религия ни к чему.

При всем при этом социологи знают, что позицию «моральные люди — верующие люди» можно даже подкрепить цифрами. Это прежде всего касается благотворительности и волонтерства. Еще в 2006 году было сосчитано, что верующий американец делает в среднем в 3,5 раза больше, чем неверующий, пожертвований на нерелигиозные нужды (будь то спасение белых медведей или борьба с малярией в Африке). Еще американские верующие чаще помогают бездомным и чаще уступают места в метро незнакомцам.

[...] Говорить про присутствие сверхъестественного здесь и сейчас не обязательно — достаточно просто невзначай напомнить, что оно, сверхъестественное, существует. Этот метод воздействия называется «прайминг» (priming), классический пример — когда добровольцы после головоломки, где нужно составлять фразы со словами, напоминающими про старость («лекарства», «одинокий», «сентиментальный», «Флорида»), начинают чуть медленнее ходить и слегка подволакивают ноги. А после такого же упражнения со словами из смыслового поля религии («Бог», «священное», «божественное», «дух», «пророк») подопытные начинают вести себя более альтруистично в разных экономических играх. Результаты эксперимента были опубликованы в научном журнале Psychological Science под заголовком «Бог тебя видит» (God is watching you).

[...] вопрос про силу и глубину веры, которая делает возможным, скажем, оскорбление религиозных чувств, снимается сам собой. Бессмысленно требовать от верующего, пришедшего защищать свои оскорбленные чувства в суде, чтобы тот хотя бы прочел «Отче наш» наизусть в подтверждение того, что он на самом деле христианин. Чтобы в человеке проснулся самый консервативный взгляд на мораль, не нужно средневековой интенсивности религиозной жизни. Проводить дни и ночи в храме не обязательно — достаточно фонового упоминания церковных праздников по радио, календаря со святыми в переходе метро: эти несколько мелочей в режиме прайминга уже могут разбудить нетерпимость.

Отрывки; источник

На этой прекрасной планете я был разумным, сознательным существом, думающим животным/ Oliver Sacks

Нейропсихолог Оливер Сакс; отрывки из книг и интервью

"‘How are you?’, ‘How are things?’, are metaphysical questions, infinitely simple and infinitely complex."
– Awakenings, by Oliver Sacks

Животные тоже страдают различными расстройствами, но только у человека болезнь может превратиться в способ бытия.

[...] я обнаружил поразительный и редкий случай систематической утраты воспоминаний о недавних событиях. В течение нескольких секунд он забывал все услышанное и увиденное. «Этот человек, — говорится в моих записях, — заключен внутри единственного момента бытия; со всех сторон его окружает, как ров, некая лакуна забвения... Он являет собой существо без прошлого (и без будущего), увязшее в бесконечно изменчивом, бессмысленном моменте».

В своей замечательной летописи «Благая война» Стад Теркел приводит бесчисленные рассказы мужчин и женщин (прежде всего солдат), ощущавших вторую мировую войну как самое реальное и значительное время своей жизни, по сравнению с которым все позднейшие события казались им бледными и бессмысленными. Эти люди склонны постоянно возвращаться к войне и заново переживать ее сражения, фронтовое братство, интенсивность жизни и моральную ясность.

Пять органов чувств составляют основу мира, данного нам в ощущениях, и мы знаем и ценим каждый из них. Существуют, однако, и другие сенсорные механизмы — если угодно, шестые, тайные чувства, не менее важные для нормальной жизнедеятельности, но действующие автоматически, в обход сознания, и потому непонятые и непризнанные.

[...] часто возникавшее у меня ощущение, что афатикам невозможно лгать (его подтверждают и все работавшие с ними). Слова легко встают на службу лжи, но не понимающего их афатика [афазия — полная или частичная утрата способности устного речевого общения вследствие поражения головного мозга] они обмануть не могут, поскольку он с абсолютной точностью улавливает сопровождающее речь выражение — целостное, спонтанное, непроизвольное выражение, которое выдает говорящего.
Мы знаем об этой способности у собак и часто используем их как своеобразные детекторы лжи, вскрывая обман, злой умысел и нечистые намерения. Запутавшись в словах и не доверяя инстинкту, мы полагаемся на четвероногих друзей, ожидая, что они учуют, кому можно верить, а кому — нет. Афатики обладают теми же способностями, но на бесконечно более высоком, человеческом уровне. «Язык может лгать, — пишет Ницше, — но гримаса лица выдаст правду». Афатики исключительно восприимчивы к «гримасам лица», а также к любого рода фальши и разладу в поведении и жестах. Но даже если они ничего не видят, — как это происходит в случае наших слепых пациентов, — у них развивается абсолютный слух на всевозможные звуковые нюансы: тон, ритм, каденции и музыку речи, ее тончайшие модуляции и интонации, по которым можно определить степень искренности говорящего.

[...] существуют и разновидности эпилепсии, которые приносят истинный покой и ощущение благополучия. Хорошее самочувствие может быть подлинным, даже если оно есть результат болезни.

[...] Любой из нас имеет свою историю, свое внутреннее повествование, непрерывность и смысл которого составляют основу нашей жизни. Можно утверждать, что мы постоянно выстраиваем и проживаем такой «нарратив», что личность есть не что иное как внутреннее повествование.
Желая узнать человека, мы интересуемся его жизнью вплоть до мельчайших подробностей, ибо любой индивидуум представляет собой биографию, своеобразный рассказ. Каждый из нас совпадает с единственным в своем роде сюжетом, непрерывно разворачивающимся в нас и посредством нас. Он состоит из наших впечатлений, чувств, мыслей, действий и (далеко не в последнюю очередь) наших собственных слов и рассказов. С точки зрения биологии и физиологии мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, но во времени — в непрерывном времени судьбы — каждый из нас уникален.
Чтобы оставаться собой, мы должны собой обладать, владеть историей своей жизни, помнить свою внутреннюю драму, свое повествование. Для сохранения личности человеку необходима непрерывность внутренней жизни.

Обоняние? — говорил он. — Да я никогда и не думал о нем. Никто ведь не думает. Но стоит его потерять — и будто слепнешь. Вкус жизни уходит. Мы редко задумываемся, как много во «вкусе» запаха. Человек чует других людей, чует книги, город, весну... Этот фон большей частью не осознается, но он совершенно необходим. Весь мой мир внезапно оскудел...

[...] Клара Парк не только описывает жизнь с дочерью (ставшей к настоящему времени художницей), но и приводит удивительные и почти неизвестные результаты японских ученых Мориcимы и Моцуги, которые добились значительных успехов, помогая талантливым, но почти не поддающимся обучению детям-аутистам профессионально работать в области изобразительных искусств. Мориcима использует особые техники обучения («структурную тренировку навыков»), основанные на классической японской традиции отношений мастера и подмастерья; он также поощряет использование рисунка в качестве средства общения. Но такая формальная подготовка, несмотря на всю ее важность, недостаточна. Требуется более тесный, эмоциональный контакт. Последнюю часть своей книги я хотел бы закончить словами, завершающими обзор Клары Парк:
"Секрет успеха, скорее всего, не в этом. Он — в самоотверженности Моцуги, поселившего одаренного ребенка-аутиста у себя дома. Моцуги пишет: «Талант Янамуры удалось развить благодаря приобщению к его душе. Учитель должен любить бесхитростную красоту «простого» существа, уметь погружаться в чистый мир наивного сознания»".

Я и сам не умею различать лица (моя прозопагнозия — генетического характера). Вероятно, это и сделало меня довольно наблюдательным. У меня, например, отлично развито обоняние, и, хоть это и может показаться странным, я хорошо различаю людей по запаху.

Знаменитая приматолог Джейн Гудолл, также страдающая прозопагнозией, зачастую не узнает людей, но с легкостью различает горилл, за которыми наблюдает, поскольку их морды в течение жизни меняются гораздо меньше, чем человеческие лица.

15% слепых людей испытывают визуальные галлюцинации: когда мозг не получает обычной стимуляции, но остается активным, он визуализирует образы из прошлого и воображаемого настоящего. Если у тебя нет внешнего видения, ты получаешь видение внутреннее. Естественно, это касается людей с приобретенной, а не врожденной слепотой.


...на фотографиях я вообще не могу узнать ни себя, ни своих родственников. Я как-то написал книгу о своем любимом дяде и поместил на суперобложку его фотографию. Когда кузены ее увидели, они написали мне: «Но это же не наш папа!» Оказалось, это совершенно другой мой родственник. Пришлось допечатывать суперобложку. Я никогда не был женат, у меня нет детей, так что у меня нет никаких проблем с их распознаванием. Мои родители давно умерли, и сейчас я не смог бы узнать собственную мать.

Передо мной лежит письмо, которое я написал пациентке в 1995 году. Это был очень интересный случай: женщина, практически полностью утратившая зрение, «видела» нотные композиции и детально, в красках, их описывала. Я написал ей, что данный случай представляется мне крайне интересным и, может быть, впоследствии я опишу ее «видения». Это было в сентябре 1995 года; сейчас, в ноябре 2010-го, я подумываю о том, чтобы написать о женщине с «музыкальными глазами». Такой временной промежуток обычен: у меня не было желания переносить истории пациентов на бумагу моментально, мне нужно долго думать о них.

Пять лет назад [в 2005] мне поставили диагноз ретинобластома [злокачественная опухоль сетчатки]. После курсов радиологической и лазерной терапии я, как и положено, надеюсь, что опухоль полностью разрушена. Вместе с ней разрушена и сетчатка одного глаза. Но у меня пока есть другой глаз. Мне очень жаль в этом признаваться, но мое самое большое желание — чтобы опухоль не метастазировала. Пока все в порядке — я потерял глаз, но все остальное — при мне.
Последние пять лет я живу тройной жизнью: с одной стороны, я — доктор, пытающийся помочь пациентам. С другой, я — пациент, нуждающийся в помощи врача. С третьей, я — писатель. Причем пишу я не только о своих пациентах. Например, я написал книгу о Мексике, очень яркой, красочной стране, которая, по понятным причинам, просто не могла мне не понравиться.

Доктору и самому полезно побыть пациентом — он больше поймет про больных.
я никогда не ходил к нейропсихологу, но уже 45 лет посещаю одного и того же психиатра. Моя прозопагнозия здесь совершенно ни при чем: у меня иногда случаются приступы немотивированной тревоги, и одолевает бессонница. Обычные вещи.

[...] недавно я посетил даму из Бронкса, у которой амузия [утрата способности распознавать музыкальные тоны]. Это милейшая, интеллигентная женщина, в прошлом школьная учительница. С раннего детства она неспособна распознать на слух ни одно музыкальное произведение и, собственно, услышать в нем музыку. Она пояснила так: «Хотите знать, что чувствую я, когда играет музыка? Ступайте на кухню и бросайте кастрюли и сковородки. Вот это я и слышу». У нее от сердца отлегло, когда она выяснила, что так называемая наследственная амузия имеет четкое неврологическое основание. Дело не в ней одной – у других людей тоже встречается это нарушение, хотя оно довольно редкое. В прошлом моя пациентка часто ходила с мужем на концерты. Теперь она сокрушается, что ей не поставили диагноз еще 70 лет назад — тогда бы ей не пришлось всю жизнь притворяться, скрывать раздражение или даже муки при первых звуках оркестра.

У человека существует теснейшая взаимосвязь между музыкой, воображаемой или реальной, и понятием движения. Нельзя слушать или представлять музыку, не испытывая при этом моторного возбуждения. Даже если вы сами неподвижны, двигательный отдел коры вашего мозга все равно действует.
...внук композитора Эрнста Тоха рассказывал мне, что его дед мог услышать последовательность из сотни чисел и немедленно безошибочно повторить их, потому что они цифры превращались в его голове в готовую мелодию.

Еще 40 лет назад я был поражен целительным воздействием музыки на больных паркинсонизмом, афазией, старческим слабоумием. При Альцгеймере знакомая пациенту музыка способна вернуть ему память о прожитом с такой интенсивностью, с какой не сравнится ни один из известных медицине методов. Людям с последствиями энцефалита, которые были фактически парализованы, музыка возвращала способность танцевать. Больные афазией, которые не в состоянии произнести ни слова, могут петь, и поэтому, сталкиваясь с такими пациентами, я сразу же предлагаю им исполнить что-нибудь вроде Happy Birthday.

У одного моего пациента музыка вызывает эпилептические припадки, и поэтому по Нью-Йорку он ходит, заткнув уши ватой — в городе ему находиться просто опасно.

В пять лет я мог бы сказать: «Больше всего на свете я люблю копченую лососину и Баха». Сейчас, спустя 70 лет, я могу это повторить.

Я чувствую себя везунчиком. Мне почти 80 лет, и я в хорошей форме, особенно когда удается поплавать. Я немного прихрамываю на суше, но в воде чувствую себя прекрасно. Это верно, у меня работает только один глаз, второй требует операции. Но я справляюсь.
Подозреваю, что многие просто не обращают внимания на свои неврологические проблемы. Думаю, я отличаюсь от остальных только тем, что уделяю внимание подобным вещам.

...представьте себе нейропсихолога, который открыто признается в том, что несколько лет подряд активно экспериментировал с разнообразными галлюциногенами — от ЛСД и мескалина до морфина и хлорала. Как правило, перед публикацией я всегда отдаю рукопись очередной книги в журнал The New Yorker, разрешая им напечатать любой фрагмент на их усмотрение. Я сказал: «Печатайте все, что угодно, кроме шестой главы». Естественно, именно ее они и выбрали. Некоторое время я протестовал, пытаясь объяснить редактору, что разразится скандал и от меня обязательно отвернутся пациенты. На что он ответил вполне здраво: «Оливер, никакого скандала не случится. Наоборот, люди будут тебе больше доверять, поскольку о галлюцинациях может хорошо рассказать только тот, кто сам их пережил».

Я испытал свои галлюцинации в полной мере — оставаясь, как мне кажется, хорошим наблюдателем. К тому же я употреблял галлюциногены почти 50 лет назад, с 1963 по 1967 год, и к своим прошлым наркотическим видениям отношусь, скажем так, отстраненно. В те четыре года экспериментов я установил для себя одно строгое правило: галлюцинировать по выходным, а в понедельник идти на работу. И мне кажется, с понедельника по пятницу я вполне профессионально исполнял свои обязанности. Лично я предпочитал мескалин, а не ЛСД — как мне представлялось, он меньше разрушает психику и более красочен. Самым страшным наркотиком стала для меня белладонна: я помню, как съел несколько таблеток и поначалу не почувствовал ничего, кроме сухости во рту. Через час ко мне зашли друзья, я пошел на кухню готовить яичницу, а когда вернулся в гостиную, там было совершенно пусто. На самом деле, ко мне никто не приходил. В другой раз я мило болтал с пауком, и это не казалось мне сколько-нибудь странным.
Жалею ли я о том, что перестал употреблять наркотики? О таких вещах всегда жалеют, но с течением времени я научился получать удовольствие не от сильнодействующих веществ, а от работы и литературы.

Лев Толстой признавался, что в каждой своей книге он рассказывал о себе. Я в этом смысле на него похож: в предисловии к своей первой книге, «Мигрени», я написал, что «здесь встречаются биология и биография». Правда, я рассказываю о себе не в каждой главе, а только в одной — иначе было бы скучно. Остальное место посвящено пациентам.

Мне не очень удобно говорить о религии, поскольку мои формальные отношения с Богом закончились, когда я был маленьким. Мне было 6 лет, и я пошел в новую школу. Я был ребенком ранимым и разочарованным. В какой-то момент я решил провести эксперимент — посадил в горшке на заднем школьном дворе две редиски и сказал: «Бог, если ты существуешь, пусть вырастут два непохожих друг на друга пучка редиски. У тебя есть ровно месяц». Через месяц выросли два одинаковых пучка.
Сейчас мне 80 лет, и я стал терпимее.

«Я давно мечтал увидеть “настоящий” индиго и думал, что наркотики могут мне в этом помочь. В одну солнечную субботу 1964 года я приготовил фармакологическую стартовую площадку из амфетамина (для общего возбуждения), ЛСД (для галлюциногенного эффекта) и щепотки травы (добавить чуть-чуть бреда). Через 20 минут я посмотрел на белую стену и сказал: “Хочу увидеть индиго. Сейчас!”
И тут же, как будто нанесенное огромной кисточкой, передо мной появилось гигантское дрожащее пятно чистейшего индиго. Светящееся, загадочное, оно наполнило меня восторгом. Оно было цвета неба, цвета — думал я, — которого всю жизнь добивался Джотто, но так и не преуспел. Возможно потому, что небесный цвет не увидишь на Земле. Такого цвета должно было быть палеозойское море, изначальный океан».

18 августа 2014:
Одним из самых захватывающих переживаний в моей жизни была работа с Робином Уильямсом во время съемок фильма по моей книге «Пробуждения» в 1989 году. Пациенты, чей опыт я подробно излагал в книге (некоторые из них в ту пору были еще живы) — тоже очень полюбили Робина.
На протяжении последующих 25 лет мы с Робином стали большими друзьями. Со временем я всё сильнее оценил (не меньше, чем искрометность его остроумия и внезапные взрывные импровизации) его начитанность, высокий интеллект и человечное участие.
Мы болтали о неврологии, биологии, литературе, истории, биографиях — он был поразительно сведущ практически во всем на свете. Это был совсем другой Робин — смягченный, проницательный, не театральный, не «на сцене». Вдобавок ко всем его талантам, Робин был самым добрым и щедрым из людей.

19 февраля 2015 года:
Несколько недель назад я узнал, что у меня множественные метастазы в печени. Девять лет назад у меня обнаружилась редкая опухоль глаза, глазная меланома. Курсы радиологической и лазерной терапии по удалению опухоли в итоге сделали меня слепым на этот глаз. Лишь в редких случаях подобные опухоли дают метастазы. Я оказался в числе этих двух злополучных процентов.
Сейчас зависит от меня, как прожить оставшиеся месяцы. Я должен прожить их максимально ярко, интенсивно и продуктивно. Я хочу и надеюсь в оставшееся мне время упрочить мои дружеские связи, сказать «прощай» всем, кого люблю; больше писать, путешествовать, если будут силы; достичь новых уровней понимания и проникновения в суть вещей.
Для чего-то несущественного времени нет. Я должен сфокусироваться на себе, на моей работе и моих друзьях. Я больше не буду каждый вечер смотреть «Новости часа». Я больше не стану обращать ни малейшего внимания на политику или споры о глобальном потеплении.

Когда люди умирают, их невозможно заменить или заместить. Они оставляют дыры, которые нельзя заполнить, потому что это жребий — генетический и относящийся к нервной системе — каждого человека: быть уникальной личностью, искать свой собственный путь, жить своей собственной жизнью, умирать своей собственной смертью.

Я не могу претворяться, что во мне нет страха. Но моё господствующее чувство – это чувство благодарности. Я любил и был любим; мне многое давалось, и я что-то отдавал взамен; я читал, путешествовал, думал, писал. У меня были взаимоотношения с этим миром, особое взаимодействие писателя и читателей.

Оливер Сакс - в цитатнике;
в моих переводах

Saturday, February 28, 2015

хаос ненависти/ Nemtsov killing

Via Nyuta Federmesser:
Борис Ефимович Немцов
Я проспала, я узнала только пару часов назад. Я думаю про его маму и детей...
Напротив Кремля убит опозиционный, сильный, красивый, честный, смелый политик, хулиган и бабник, реформатор и свободолюб. И причина не важна.
На самом деле убит очередной ненужный стране человек, один из нас, любой из нас, каждый из нас.
Это убийство — очередное доказательство того, что в нашей стране не нужны люди, которые надеются что-то изменить, которые привлекают внимание, которые торчат, как дядя Степа, над толпой.

Это убийство — очередное доказательство того, что нашей стране люди не нужны вообще — нужны онкобольные, которые прыгают из окон, не нужны солдаты, гибнущие под Донецком, не нужны старики, которых лишают третьего памперса, не нужны сироты, которые теперь будут умирают в наших сиротских домах, не нужны беженцы с Украины, не нужны пациенты, которым требуются для лечения импортные препараты, не нужны аутисты и дети с синдромом Дауна, которых так легко и весело можно переделать в «майдаунов», не нужны инвалиды вообще, не нужна пятая колонна, не нужны мы с вами.

[...] когда уходят люди, которые хотят изменить мир к лучшему, такие как Сахаров, Новодворская, Немцов, Ольга Алексеева, Политковская, Гайдар, Миллионщикова, Чаликова и многие многие другие — то их силы и энергия по частичке передаются сотням и тысячам их последователей и друзей, распределяются по чуть-чуть между нами. Эти смерти делают нас сильнее и честнее.

upd: 3 марта. Мать Немцова на церемонии похорон сына

*
Больше никаких контролируемых процессов нет. Не только в ДНР, где уже приходилось несколько раз менять выходивших из под контроля «стрелковых», но и на улицах собственного города. Есть хаос ненависти. Ненависти, которую разжигают каждый день федеральные СМИ, ненависти, которая казалась такой прекрасной находкой разобщения.

Давайте просто не забудем всех тех «лучших учеников», которые внедряли эту злобу. Но не забудем не ради того, чтобы пустить им свои пули в спину, а чтобы не стать такими же...

Вот я сегодня прочитала заголовок Lifenews о том, что Немцова убили, мстя за чей-то там аборт, и сразу почувствовала этот прилив ярости. А потом подумала о том, что пустить в себя эту ярость — это и есть их главная победа.
via Ксения Собчак

*
Люди несут цветы к месту, где 27 февраля был убит Борис Немцов. - esquire

*
Скрипач и дирижер Гидон Кремер выступил с заявлением в связи с убийством Бориса Немцова. COLTA.RU приводит текст заявления полностью:

В эти трагические часы никому нельзя оставаться равнодушным, как и нельзя просто «отмолчаться».
Совесть каждого честного человека, который любит Россию и свободу, обязана откликнуться на факт очевидного преступления.
В трагике произошедших событий есть своя последовательность.
Гибель оппозиционера никак нельзя назвать «случайной» или (просто) «провокацией».
Явно заказное убийство уважаемого политика Бориса Немцова есть некий результат. Кульминация атмосферы [в обществе].
В обществе, которое целенаправленно лишается «воздуха», в котором нагнетается чувство страха и квасного патриотизма, положительные намерения и чаяния зашли в тупик.
Право каждого — как в любом цивилизационном процессе — иметь свое мнение или позицию.
Однозначно лишь то, что страна, в которой для большинства людей политические убийства — доказанные или недоказанные, фактические или символические, — как и ложь, становятся «языком будней», находится на грани моральной пропасти и не может (несмотря на отстаивание своего исторического величия) вызывать уважения.
Но страна не состоит из одного человека или его Правителя.
КАЖДЫЙ есть гражданин своего отечества и КАЖДЫЙ в ответе за то, что с его отечеством происходит.
Вот он — ответ до боли знакомый нам всем вопрос: «А что делать?»
Посмотрите — вместо «зомбоящика» — на самих себя и поступайте согласно своей СОВЕСТИ. Не играйте с ней в прятки. Не отупляйте себя тем, что для нее не осталось места или роли.
Нет ценности выше ценности ЖИЗНИ. За гибель Бориса Немцова ответственны не только нанятые преступники. Его судьба ложится тенью на всех, кто не сумел его защитить.

Гидон Кремер, музыкант

*
«Я бы даже не гадала: хохлы убили. Ну, которые нацики», — пишет дама, тончайший ценитель русского и советского искусства, лучший среди знакомых мне людей специалист по нему. «Какой подарок завявшим было либерастам!», — восклицает ученый, лет 20 назад переселившийся в США и успевший даже выплатить кредит за дом с участком.
[...] Это не массы, а русская элита. Это срез современной русской культуры, самой ее верхушки. Ниже еще хуже.
Всеобщая готовность порадоваться убийству политического оппонента — важнейшая черта для характеристики не просто путинского большинства, а российского социума в целом.

Провластные публицисты в один голос твердят, что Немцов был совершенно незначительной фигурой и не представлял угрозы для режима. Да, в России политический вес Немцова был небольшим. Однако мироздание не заканчивается на границах России, как считает по-видимому большинство ее граждан. Немцов, как и убитая до него Политковская, был едва ли не самым цитируемым на Западе критиком Путина, а Путин, как давно известно, крайне болезненно реагирует на непочтительное к себе отношение. Отсылки к Немцову в ведущих мировых СМИ должны были регулярно встречаться Путину в подготавливаемых для него обзорах. Более того, Немцов был главным критиком любимейшего детища Путина – сочинской олимпиады. Его доклад (в соавторстве с Л.Мартынюком) «Зимняя Олимпиада в субтропиках» лег в основу многочисленных статей ведущих мировых СМИ.

Говорить, что убийством Немцова хотели подставить Путина, глупо: как еще можно подставить правителя, который только что сам, по собственному почину оттяпал у соседа территорию размером с Бельгию? С самого начала крымского кризиса Запад только и делал, что пытался закрыть глаза на путинские безобразия.

Рассматривать убийство Немцова как средство мобилизации оппозиционных сил еще глупее: всем известно, что российская либеральная оппозиция малочисленна и не способна не только на восстание против режима, но и на одномоментный успех в случае уличного столкновения с непомерно разросшимся путинским большинством.

Понятно, что Немцова убила либо сама власть, либо ее сторонники, доля которых в населении страны уже приближается к девяноста процентам, а если учесть критикующих Путина за недостаточную жесткость, то и к ста. Плохо скрываемая, а то и вовсе не скрываемая радость в стане «патриотов» — тому лишнее свидетельство. Однако российская оппозиция совершенно напрасно посчитала именно себя адресатом этого акта устрашения. Кремль совершенно не боится внутреннюю оппозицию, он оппонирует не ей, а Западу. Официальный российский тезис о никчемности Немцова как политика вовсе не случаен. Кремль прекрасно понимает, что авторитет Немцова на Западе гораздо выше, чем в России.

Убийство Немцова — такой же сигнал США, как и «закон Димы Яковлева», замышлявшийся, разумеется, не против детей (кто о них вообще думал), а для того, чтобы побольнее уязвить Америку, с ее возведенной в культ любовью к обездоленным и особенно к маленьким инвалидам. Отправка такого сигнала очень важна сейчас для Кремля.

Блеф надо подкреплять повышением ставок, и не одними только полетами бомбардировщиков по периметру чужих границ, а такими действиями, после которых противник скажет: «этот отморозок пойдет на все» и выйдет из игры.

В стране, где большинство верит в существование «всемирного заговора» и «врагов народа», всегда найдется и кого убить, и кому.

Отрывки; источник, via Maria Stepanova

Maria Stepanova - comment: я не искала специально цитат в жанре "круто, что убили", но видела их — и слишком много. на мой взгляд, этот фон не нужно специально укрупнять, он и так заметен.

Friday, February 27, 2015

Stereoscope Ukraine: как закончить войну? - colta.ru

Что думают в Украине о том, что происходит со страной сегодня? Один раз в неделю пять украинских авторов отвечают на вопросы художника и журналиста Евгении Белорусец.

Stereoscope Ukraine — Украина. Пять голосов

Евгения Белорусец:
Украина на протяжении последнего года порой казалась онемевшей страной — так мало считались с ее реальностью те или иные участники многократных переговоров о мире. Действительно ли международные коммуникации не работают, если после соглашений в Минске война продолжилась?
Взрывы, подобные случившемуся в Харькове, становятся повседневностью мирных городов Украины — и это ставит под угрозу нашу защищенность, демократическое будущее нашего общества. Что необходимо предпринять для того, чтобы наступил мир? Санкции, поставки оружия или дипломатия, совет Украине «отказаться от Донбасса» — что приведет к тому, что война на Восточной Украине наконец закончится?

Вопрос второй. Как закончить войну на Восточной Украине?

Олена Степова:
Я и тысячи моих земляков — вынужденные переселенцы. Мы бежим от войны по своей земле. Но куда мы бежим? Где она, граница войны?
Моя подруга уехала из Донецка в Мариуполь, потеряв имущество и поседев в тридцать шесть лет. Только начала приходить в себя — и обстрел.
Они бежали босиком по осколкам стекла, скользя на крови убитых и неся на себе ребенка. Им повезло. Снаряд попал в соседний автомобиль.
А весь мир в этот момент обсуждал минские договоренности, гордясь достигнутым «перемирием».
Почему боль Украины не слышит мировое сообщество и не боится повторить нашу судьбу?
С самого начала войны был навязан термин АТО — антитеррористическая операция, проводимая СБУ против кучки местных террористов. А у «местных» террористов были российская прописка, российское оружие, и они не знали, где находятся местные шахты.
Внешний агрессор (Россия) заинтересованными в войне лицами был заменен на внутреннего — жителей Донбасса.
Сегодня нужно отдать Донбасс, завтра Харьков, послезавтра — Киев и Львов.
Конфликт не решит дипломатия, вооружение или «миротворцы».
Конфликт решит полная блокада России. Интересно, а счета Путина или депутатов Госдумы, поддерживающих уничтожение Украины, арестованы в Европе?

Иван Яковина:
Украина может победить в войне в Донбассе только в одном случае — если для своего спасения решится на нестандартные, асимметричные шаги. Киев должен смириться с реальностью, поняв, что полной блокады России, как о том мечтает Олена Степова, не будет. Даже Украина не готова пойти на разрыв связей с РФ, поэтому верх наглости — требовать этого от Европы и остального мира.
Сейчас это просто невозможно. Но возможно другое: Киев должен сломать правила военно-политической игры, навязанной Владимиром Путиным, чтобы заставить российского президента на ходу менять свои планы и совершать ошибки.
Этой цели могла бы послужить угроза Киева провести одностороннее размежевание с Донбассом по примеру ухода Израиля из сектора Газа в 2005 году. Восток Украины интересует Москву лишь в качестве рычага давления на Киев изнутри Украины, самостоятельной ценности у него нет.
Отказ Киева от Донбасса сделал бы невозможной реализацию стратегической цели Кремля — создания на месте современной Украины конфедерации, восточной частью которой будет управлять Москва, а содержать этот регион — Киев.
Более того, поскольку самостоятельно Донбасс нежизнеспособен, именно России пришлось бы оплачивать его восстановление и текущие расходы в случае размежевания с Украиной. Подобные затраты никак Москва не планирует и брать на себя не желает.
Таким образом, даже угроза Киева объявить об отказе от Донбасса вызвала бы большое смятение в Кремле, где просто не знали бы, как реагировать на такой поворот событий.
Российская пропаганда утверждает, что Восток Украины сражается «за свободу». Предоставление сепаратистам этой «свободы» теоретически должно бы привести к завершению войны, если только за ней нет другого смысла — например, установления российского контроля над Киевом.
Угроза размежевания вынудит Владимира Путина пойти на прямые переговоры с Украиной, поскольку ее реализация полностью разрушила бы именно его планы, а вовсе не планы лидеров сепаратистов.

Борис Херсонский:
Радикальная уступка, предлагаемая Иваном, — отказ от Донбасса — не решит проблему. Прежде всего — там живут люди, идентифицирующие себя с Украиной. И, к слову, никогда укрепление позиций противника не останавливало его.
В день, когда я писал этот текст, в Одессе хоронили двух погибших бойцов батальона «Азов».
На теле одного из них — следы пыток. Его хотели хоронить в закрытом гробу. Мать сказала — откройте. Пусть все видят.
На фоне ежедневных смертей, на фоне циничного поведения России, решившей «все отрицать», пассивность нашего руководства и, что греха таить, — медлительность и нерешительность наших несостоявшихся (?) союзников выглядят недостойно.
Единственное, что позволяет их понять, — никто не хочет большой войны. Кроме одной могущественной страны. Кроме страны-агрессора. Кроме России. Сегодня в этой стране власть фактически сосредоточена в руках одного человека. В его распоряжении — армия, оснащенная современным оружием. У него — ядерный чемоданчик.
Владимир Путин — действительно пугающая фигура. История красноречиво говорит о том, что бывает, когда огромная власть сосредотачивается в руках диктатора. И еще — история говорит, что путем «умиротворения» агрессора нельзя предотвратить войну. Ее можно отодвинуть, отложить на потом.
Сегодня Украина лежит на алтаре очередного Молоха. И, увы, многим эта жертва кажется допустимой. Многим кажется, что, поглотив территорию Крыма и Донбасса, Молох остановится...
Украина — не единственная постсоветская страна, в которой проживает русское и русскоговорящее население. После грузинской войны мы задавали себе вопрос — кто следующий? Следующей оказалась Украина.
Но вопрос остался — кто следующий?

Олександра Дворецкая:
Для того чтобы конфликт в Донбассе закончился и наступил мир, Россия должна прекратить свое существование. По крайней мере, в том виде, в котором она существует сегодня, — большая бедная империя.
Поставки оружия не приближают мир, меняя только динамику конфликта на Востоке Украины. Россия, как и прежде, воюет количеством: население в России большое, а людей, жизни которых ценят, у политической элиты нет. Военное превосходство перед армиями мира — мыльный пузырь, но условный «Запад» научился ценить спокойствие за последние 70 лет и не спешит от него отказываться.
Варианты дипломатических переговоров при условии отсутствия изменений в самой России возможны, но при этом в Донбассе постоянно будет поддерживаться напряжение. На украинофобию, теракты и политические преследования денег в России будет хватать.
Если и можно допустить мысль о том, чтобы отказаться от Донбасса-территории, то нельзя отказаться от Донбасса-людей. России (читай — Путину) не нужен Донбасс с разрушенными инфраструктурой, предприятиями и депрессивным населением, у нее хватает своих таких и территорий, и населения. Понятно, что целью российской политики является создание постоянных проблем для Украины, для ее власти, для ее внешнеполитического курса. Если вспомнить обо всем развитии конфликта, можно понять, что откупиться от этой войны, «отдав» Донбасс, не получится, проблемы дальше будут распространяться на Харьков, Одессу, Николаев.
Мир, к сожалению, возможен в том случае, когда внутренние проблемы в России — изоляция, экономические проблемы из-за санкций, падение уровня жизни и недовольство прогрессивного населения растущими политическими репрессиями — развалят страну, что заставит не просто Путина уйти с поста главы государства, а изменить подходы к системе управления. К этому времени политической элите должно быть слишком дорого и неудобно думать об Украине.

Роман Дубасевич:
Одна моя знакомая взволнованно спрашивала меня о событиях в Одессе, которые также вспоминает Борис Херсонский: «Сколько за всем этим можно наблюдать? Почему Европа молчит о нарушениях перемирия? Как достучаться до европейцев?»
Между тем в позапрошлую субботу я стал свидетелем того, как в Германии отмечали 70-ю годовщину бомбардировки Дрездена. Почти каждая телевизионная дискуссия заканчивалась упоминанием того, что в двух часах перелета подобный кошмар переживают соседи-европейцы, немцы впервые произносили слово «Дебальцево»...
Я понял, что немцы наконец поняли ужас происходящего в Украине. Этого пришлось ждать почти год.
Теперь слово за политиками. Мировое сообщество должно ужесточить контроль над соблюдением перемирия и подумать о введении миротворческого контингента. В то же время не менее важно отговорить украинское руководство от безумной идеи «обломать России зубы» и обороняться «до последнего патрона».
Самым сильным оружием Украины является то, как она сможет в этих сложных обстоятельствах позаботиться о своих гражданах независимо от их местонахождения — на материковой части или под контролем сепаратистов.
Несмотря на то что сюжет об изуродованных солдатах транслировало несколько каналов, я не в силах был его смотреть. Не в последнюю очередь потому, что его ужасы просто парализуют мой ум, оставляя в нем место лишь для одного — отчаяния, мести или ожесточенного сопротивления. В этом смысле сдача Дебальцево — не предательство, как об этом кричат горячие батальонные головы, а, возможно, единственный правильный шаг. Начало трудного и непопулярного пути, который мы сможем пройти только вместе с мировым сообществом.

источник

*
UPD, источник:
Иван Яковина:
Я чувствую, что линия фронта, линия разрушения и смерти, прочерченная и через мое сознание, причиняет постоянную тупую боль. Единственным избавлением от этой боли было бы прекращение войны, которое, в свою очередь, возможно только при условии отстранения от власти вдохновителя и главного ее спонсора — Владимира Путина. Боюсь, что для этого человека у меня не осталось ни добрых слов, ни объективности. С моей, сугубо личной, точки зрения, он и есть война, которую необходимо срочно прекратить, устранив саму причину нарастающей боли.

Борис Херсонский:
Главные перемены — внутренние, они создают некий фон бессмысленности и опустошенности, в дни войны все, что ты делаешь, кажется мелким и ненужным ни твоей стране, ни твоим друзьям, ни тебе самому. Иногда кажется, что тобой движет иллюзия или инерция (что почти одно и то же) мирной, осмысленной жизни. И еще — понимаешь, что оставаться самим собой — единственная возможная форма сопротивления.

Олена Степова:
Прожив год войны, я стала похожа на выгоревшую Донецкую степь. Мои мысли, как остовы сломленных веток, устало смотрят в задымленное небо.
Черные воронки, окопы, сгоревшая техника, предательство, боль, страх и желание выжить — это наши со степью шрамы.
До войны я жила в Луганской области, и война украла у меня дом, работу, кардинально изменила планы и мой характер. В какой-то момент страха и отчаяния под канонаду русских «Градов» умерла Елена Степанец и родилась Олена Степова.
Мое рождение было связано с желанием защитить свой край от яда русского шовинизма, шепчущего на ухо Украины «убей его, убей», внушающего ненависть к жителям Донбасса. Каждая информационная волна «все жители Донбасса — предатели, воюющие на стороне ДНР-ЛНР» отводила взгляд Европы и Украины от настоящих оккупантов.

Роман Дубасевич:
С начала Майдана я, как и многие мои соотечественники, сделался зависимым от новостей. При этом мое внутреннее напряжение росло вместе с расстоянием от места событий.
...Одним из самых ярких переживаний этого времени был концерт музыки Джорджа Гершвина во Львовской филармонии за три дня до кровавого расстрела Майдана. Попал я туда со своим другом-швейцарцем, который в разгар концерта шепнул: «Мне кажется, что эта музыка настолько прекрасна, что сметет любое насилие». И хотя конферансье деликатно опустила факт еврейского происхождения композитора, говоря что-то туманное о мотивах из американского фольклора, в тот миг у меня родилась надежда, что переполненный львовский зал на Гершвине рано или поздно поможет Украине преодолеть ад кровопролития. И даже последующая вспышка насилия и война не сумели ее поколебать.