Friday, January 23, 2015

Frank Warren & PostSecret project

“Every single person has at least one secret that would break your heart.
If we could just remember this, I think there would be a lot more compassion and tolerance in the world.”
Frank Warren

“Standing in the midst of all this naked shame, guilt, anger and, yes, hope, you’re suddenly not so alone.”
(Washington Post)


Frank Warren started PostSecret as a community art project where he invited total strangers to anonymously mail in their deepest secrets on a homemade postcard. The response was overwhelming with Frank receiving over 1,000,000 anonymous postcards and counting.

All six PostSecret books have been on the New York Times Best Seller List. PostSecret Confessions on Life Death and God reached #1.
PostSecret.com has won three Webby Awards for "Best Blog on the Internet" and is today the most visited advertisement-free blog in the world with nearly 700,000,000 "visits".

The project has raised over $1,000,000 for suicide prevention and Frank Warren was awarded the Mental Health Advocacy Lifetime Achievement Award in 2011 and was invited to the White House to share his thoughts on mental wellness in 2013.
His TED talk is one of the most watch with over 2,500,000 views.

The postcards have been exhibited at the Museum of Modern Art in New York and the Visionary Art Museum in Maryland and there is a PostSecret album and play.

Frank lives in Germantown, Maryland, with his wife and daughter, and dog, Shadow (but his wife wants to move to California).
source

Facebook page

Thursday, January 22, 2015

Humans of New York - by Brandon Stanton

ABOUT

My name is Brandon and I began Humans of New York in the summer of 2010. I thought it would be really cool to create an exhaustive catalogue of New York City’s inhabitants, so I set out to photograph 10,000 New Yorkers and plot their photos on a map. I worked for several months with this goal in mind, but somewhere along the way, HONY began to take on a much different character. I started collecting quotes and short stories from the people I met, and began including these snippets alongside the photographs. Taken together, these portraits and captions became the subject of a vibrant blog. With over eight million followers on social media, HONY now provides a worldwide audience with daily glimpses into the lives of strangers in New York City. It has also become a #1 NYT bestselling book.. It’s been quite a ride so far.
Feel free to follow along.

"We met on a camping trip. It was the week after junior year. I was the Vice President of the Ecology Club so I organized a trip to Patapsco State Park. We sat at the same picnic table for lunch, then we went hiking in the afternoon, and we ended up spending the night together. Well, I mean, we put our sleeping bags next to each other and held hands."

"I thought we had a close family until my grandmother died without leaving a will."

"She picked me up when I was hitchhiking 17 years ago. She was in a caravan of orange 1973 Volkswagen buses. It was the first car I saw. I wasn't even on the right side of the road yet. If I'd have been a minute later, I'd have missed her."
They also told me this joke: "How many hippies can you fit in a Volkswagen bus?" — "Two more, and a dog."

Facebook page

Brandon Stanton's thousands of not-quite-candid street portraits of New Yorkers (and accompanying captions, usually from the subjects themselves) have made his Humans of New York blog both poignant and extremely popular ― as well as garnering him recognition as one of Time magazine's "30 People Under 30 Changing the World." This book of the same title collects 400 of his best portraits, telling small stories that are outsized in their humor, candor, and humanity. - Amazon

В моих переводах

Wednesday, January 21, 2015

Не садись на велосипед в России/ I never want to go to Russia again

Source

Перевод на русский язык - Илья Варламов, источник, там же больше фотографий

В ноябре под Мурманском сбили корейскую велосипедистку Юджин Джонг.
Она отправилась в свое путешествие 3 года назад в США, проехала Африку и Европу, всего почти 50 стран. В этому году очень хотела побывать на русском Крайнем Севере, посмотреть на северное сияние, писала, что мечтает о Мурманске. И вот под этим самым городом девушку сбивает Газель. К счастью, велосипедистка осталась жива. Недавно она написала пост о своих приключениях в России, где сравнила нашу страну с адом и написала, что ненавидит её. К тому же злые русские хакеры взломали её сайт целых пять раз подряд, и он сейчас недоступен из России, но в кэше гугла есть всё.
Предлагаю вам посмотреть, как иностранцы описывают суровую российскую действительность, к которой мы давно привыкли:

«Облака окутали сопки. Сегодня было около -5°C. До Мурманска, куда я направлялась, оставалось всего несколько дней.

Как только я вошла в придорожный ресторан, хозяйка стала кричать на меня из-за того, что я положила шлем и перчатки на стол. Разве это нормально — громко кричать из-за таких вещей? Мне было очень неприятно, но других вариантов у меня не было. Я показала ей на айфоне картинку еды, которую хотела заказать, поэтому проблем не возникло. Цена: 90 рублей.

Потом зашёл ещё один покупатель и заказал вот это блюдо. Оно выглядело так аппетитно, что я жестами попросила его себе у хозяйки. Цена: 100 рублей

Русское кладбище
Видела такие же надгробия с фотографиями на Балканах. Может быть, так принято во всех странах второго мира?

На бумажной карте что-то было отмечено у следующего озера через 40 километров, то ли большая парковка, то ли деревня. Решила переночевать там, потому что до следующего города оставалось 80 километров, столько за один день проехать не могла. Когда я туда приехала, оказалось, что это или очень бедная деревня, или гаражный кооператив.
Озеро ещё не замёрзло. Холодрыга...

Наткнулась на каких-то людей, чинивших машину и попросила разрешения поставить палатку рядом с их гаражом. Парень, с которым я разговаривала, познакомил меня со своим соседом. Они пригласили меня в дом, всего там было три парня, и они были очень рады меня видеть. А я наоборот паниковала. Кажется, они были пьяными. Решила от них уйти. Сказала: «Извините, я пойду». Обычно я всегда благодарю за приглашение, но в этот раз просто убежала, это было исключение.

Пошла на соседнюю улицу, нашла прилично выглядевший дом и постучала. Владелец сначала сказал идти домой, но потом выслушал мою историю, посмотрел паспорт и пустил переночевать. Внутри было очень приятно, снаружи выглядел дом совсем по-другому. Я попросила у него разрешения сделать это фото.
Внизу была сауна.
Я открыла дверь и увидела озеро прямо перед собой. Владелец дом сказал, что он иногда туда прыгает после сауны. Всё это было так здорово. Я хотела посмотреть на северное сияние, но было очень облачно. Несмотря на то, что было около 16:00, уже было слишком темно, чтобы любоваться на озеро.

В доме всё было довольно-таки сложно устроено, хозяин объяснял целый час. Канализации не было, на кухне грязная вода сливалась в специальный бак с красной лампочкой, которая загоралась, когда он заполнялся. Мужчина показал мне, куда он выливает эту воду, довольно неприятное зрелище.
К счастью, отходы он сливает не в озеро, а с другой стороны дома, рядом с местом, где стоит его машина.
Мне удалось прекрасно отдохнуть благодаря этому человеку.
На фото: перед домом вода, за домом лёд и снег.

Поехала дальше. Вот это кафе выглядело интересно, а ещё у них туалет, кажется, был на улице.
Было раннее утро, и я не стала останавливаться, чтобы сэкономить время.

Здесь всегда так красиво.

Фотограф Уилсон Бентли сделал больше 6000 фотографий снежинок за свою жизнь и выпустил книгу с ними в 1913 году. Я могу понять его любовь к снегу.
Было так красиво, что даже холод был нипочём.

Когда я подъезжала к Мурманску, погода сильно испортилась. Гора надолго скрылась из вида.
Жутковатый пейзаж, всё как будто мёртвое.
Дул сильный ветер, который носил снег по замёрзшему озеру. Я подумала, что в такую погоду опасно ездить на велосипеде.

Провела ночь в тепле благодаря местным жителям, с которыми связалась заранее.
На фотографии выше — моё велосипедное топливо. Приходилось есть много вредной высококалорийной еды прямо на ходу, потому что мои пальцы могли легко замёрзнуть, если бы я остановилась на час. Целый день ела только шоколад.

Было довольно тепло, около -1-2 °C, поэтому снег на трассе растаял.
Холмы.
Ещё одно красивое озеро.
На полпути попалась заправка, очень вовремя. Лапша стоила 35 рублей.
В магазине заметила много корейской еды или похожей на неё.

Ночью попыталась поставить палатку рядом с гостиницей, но хозяин пригласил меня внутрь. Наверное, пожалел. На следующий день я должна была приехать в заветный Мурманск.

День начался с сильного снегопада. До цели оставалось 40 километров.
Хотя я так пока и не увидела северное сияние, я добилась чего хотела: добраться до русского Крайнего Севера. В Мурманске собиралась провести несколько дней, чтобы всё-таки посмотреть на северное сияние.

Но вдруг произошло что-то странное. Сначала не поняла, что происходит. Всё как бы мигнуло, как будто кто-то включил и выключил свет. «Почему я ничего не вижу?», — промелькнуло в голове. Следующей мыслью было: «Я что, куда-то скольжу?». Потом я увидела машину прямо над собой и подумала, что меня сбили.
Моя голова была под машиной и двигалась вместе с ней. Кажется, я закричала: «Эй, я под машиной, тормози». Мне повезло, что голову не раздавило колесом. Так неприятно вспоминать... Водитель вышел из машины и, видимо, выругался на меня, потом слегка пнул один из моих рюкзаков, он отлетел на обочину. Я попросила у него телефон, чтобы позвонить знакомым из Мурманска, но он не дал, пришлось просить у других людей.
Это произошло совсем недалеко от моей заветной цели. Но в итоге мне довелось въехать в Мурманск, крупнейший город на северо-западе России, не на велосипеде, а на машине скорой помощи.
Мне сделали компьютерную томографию и рентген. К счастью, ничего страшного не было. Сильно болела голова, на ней ещё была царапина от шлема.

Время в Мурманске прошло очень неприятно. Мне все говорили: «Почему ты ездишь на велосипеде зимой? Никто не ожидает увидеть велосипедиста на трассе». Звучало это так, будто я заслужила попасть в эту аварию, что это была моя вина.
Но я не выезжала на встречную полосу или середину дороги и не смотрела в телефон. Я просто ехала как обычно, а потом сзади в мой велосипед въехала машина. Однако русские говорили так, будто это была моя вина. Это было так мерзко и неприятно. Меня чуть не убил неосторожный водитель, но все русские, как будто бы, его поддержали. После этого я стала понимать людей, которые заканчивают жизнь самоубийством из-за того, что с ними плохо обращаются.
Водитель сказал, что я ехала по середине дороги. Но это неправда и никогда не могло быть правдой, потому что там лежал снег. После аварии он просто закурил, наорал на меня, пнул мой рюкзак и отказался давать свой телефон. Даже не извинился ни разу.
Все русские жалели водителя, а не меня. Несмотря на то, что они считали это моей виной, они мне сильно помогли. Было очень неприятно.

В России я столкнулась с самым большим языковым барьером из всех стран, где я когда-либо была. Например, в Судане правительство не любит США, и в какой-то момент запретило преподавать английский в школах. При этом суданцы говорят по-английски лучше россиян, для которых его изучение обязательно.

Почти все встреченные мной люди даже не могли (не хотели?) сосчитать до трёх по-английски. Невозможно найти и полицейских, которые бы знали этот язык. Всё это вынудило меня полагаться на местных знакомых, которые говорили по-английски хорошо, но всё время меня в чём-то обвиняли. («Нельзя кататься на велосипеде зимой, из-за этого тебя и сбила машина. У нас здесь полярная ночь. Водители на дороге очень устают, и никто не ожидает увидеть велосипедиста. Не садись на велосипед в России» и всё такое).

Японский путешественник, который восемь лет стал одним из самых молодых людей, преодолевших Seven Summits Challenge (взобрался на семь самых высоких гор мира), погиб в аварии рядом с Кандалакшей, как раз где я была. Он тоже направлялся в Мурманск.

Я слышала, что местный клуб велосипедистов поставил ему памятник. Но вообще-то я могу представить, что они обвиняли его точно так же, как обвиняли меня. Мне так его жаль. Памятник не имеет никакого смысла. Мне сказали, что между родственниками погибшего и клубом возникло какое-то недопонимание из-за местного переводчика с японского, но мне кажется, что дело было не в этом. Если даже мне со стороны кажется, что они возложили вину за аварию на него, то что почувствовала его семья?!

Когда я стала жертвой сексуальных домогательств в Египте, я просила помощи во многих египетских сообществах в фейсбуке. В ответ на это получила много сообщений от людей, которые говорили, как им стыдно за то, как обстоят дела в их стране, при этом сами они не сделали мне ничего плохого. Им просто было стыдно за плохие стороны культуры их страны.
Но русские... им никогда не стыдно. Они просто обвиняют жертву и сочувствуют виновнику.

Парень, который помогал мне, сказал: «Я буду собирать подписи за запрет на катание на велосипедах зимой и сделаю сайт с большой красной надписью „Не садитесь на велосипед зимой!“».

У меня не было слов. Попыталась успокоиться и сказала: «Я попала в аварию не из-за погоды, а из-за того, что водитель был неосторожен. Тебе нужно не за это подписи собирать, а за ужесточение ПДД и сделать сайт с надписью „Водители, будьте осторожны!“. Я видела столько надгробий на обочинах дорог. Думаешь, это всё велосипедисты? Это просто значит, что вы все водите как сумасшедшие. Из-за этого столько людей гибнет и калечится на дорогах».

Бывают и гораздо более неприятные примеры. Например, одну девушку ночью изнасиловали на улице. И вдруг все начали обвинять её: «Почему ты шла по улице ночью? Почему на тебе была мини-юбка? Зачем накрасилась?». Люди обвиняли не насильника, а жертву. Но, как бы то ни было, они ей помогли, а потом пытались собирать подписи за запрет женщинам гулять ночью.
Думаете, это имеет смысл? Думаете, это человечно?

У меня сильно болела голова, но мне пришлось дать интервью в ночь аварии. Не смогла отказаться, потому что журналист был другом моего знакомого, который пустил меня бесплатно переночевать.

Другой знакомый, который мне очень помог, объявил, что на следующий день я должна буду встретиться с местным клубом велосипедистов, поэтому надо подготовиться. Я попросила его перенести всё на послезавтра, потому что у меня сильно болела голова, но он сказал, что всё уже было договорено, о чём я совсем не просила.
На следующий день я чувствовала себя так, будто меня сильно избили, всё тело болело. Когда я рассказала этому парню, он сделал очень удивлённое лицо.
Ох...
Сама встреча прошла хорошо, никаких проблем не возникло.

Тем не менее, мне пишлось несколько раз сдерживать злость, потому что я чувствовала, что они думают, что в аварии виновата я. Конечно, они не говорили об этом прямо. Что-то вроде такого: «Люди сильно устают за рулём, а велосипедиста легко не заметить, поэтому нужно быть осторожнее. Да и вообще, не нужно ездить на велосипеде зимой. Видишь, вот этот японец вообще погиб из-за того, что ездил на велосипеде зимой, прямо как ты».
Зима была их любимым оправданием.

Но вообще-то велосипедисты гибнут круглый год, не только зимой. Недавно один очень знаменитый занимавшийся благотворительностью американский велосипедист погиб в Ивановской области по вине пьяного водителя.

Кстати, мой велосипед не был серьёзно повреждён, только колесо погнулось. Хорошо было бы, если бы я смогла сама это починить, тогда было бы не так неприятно.
Несмотря на то, что русские мне сильно помогли, было очень сложно питать тёплые чувства к этой стране. Было несколько причин.
Самая главная — языковой барьер. Они как будто бы ненавидят говорить по-английски или просто не знают этого языка.
У всех очень унылые лица. Я постоянно пыталась улыбаться, но в ответ все только хмурились, а их сильный акцент почему-то звучал агрессивно. И всё это происходило зимой, пейзаж был не очень радостный.
Ещё все водили машину как сумасшедшие, и это было ужасно. Это не просто моё ощущение, а факт. Я всё время чувствовала себя в опасности на дороге, что зимой, что осенью. Хуже, чем в Африке. Эта авария и бесчеловечное отношение русских в конце концов заставило меня ненавидеть Россию.

Между прочим, пока я там была, мой сайт взломали русские хакеры, которые поставили редирект на какой-то русскоязычный сайт. С октября по декабрь это произошло пять раз, и в каждый из них провайдер блокировал мою страницу. В конце концов я попросила знакомого корейского программиста убрать лазейку, которой они пользовались. Посмотрим, будет ли это повторяться.

Все люди воспринимают даже одинаковые события по-разному. К сожалению, мне очень не понравилось быть в России и общаться с русскими.
Вот что я хотела услышать от водителя: «Простите. Вы в порядке?». И всё.

Попросила парня, который мне очень помог: «Пожалуйста, я хочу поговорить с полицией. Я с ними не виделась после аварии. Дай, по крайней мере, номер телефона или имейл, пожалуйста». Больше 20 раз это повторила, мне было очень стыдно перед ним, но он был единственным моим знакомым, кто хорошо говорил по-английски. Он попытался починить велосипед и вообще сильно помог мне, но так и не связал меня с полицией, что мне было действительно нужно. С велосипедом не случилось ничего страшного, я по его совету заплатила $76 за то, чтобы поменять какую-то старую деталь. Он предлагал финансовую помощь от местного клуба велосипедистов, но я отказалась и заплатила сама. Я не знаю русского и не могла связаться с полицией, но по крайней мере у меня были деньги.

В Мурманске я провела неделю, но так и не смогла пообщаться ни с водителем, который меня сбил, ни с полицией. Получилось так, что он практически скрылся с места аварии.

От Мурманска до Финляндии было всего 240 километров, но мне стала так неприятна Россия, что я решила не ехать на велосипеде, а просто добраться автостопом.

Прождала два часа, но так и не смогла поймать машину. Наконец, кто-то остановился, погрузил весь мой багаж в машину. Когда я в неё села, водитель сказал, что это будет стоить $200. Что? Почему сразу не сказал? Пришлось вылезать и вытаскивать все вещи обратно на дорогу.
В конце концов меня подобрали, и я уехала далеко от города. Настроение становилось все лучше.
Когда я была на половине пути, меня подвез еще один водитель грузовика. Он направлялся в Данию и сказал, что сможет подбросить меня до поселка Ивало, который находится в 50 километрах (31 миля) от российской границы с Финляндией.
На самом деле я очень боялась Финляндии. Прежде всего, я беспокоилась по поводу высоких цен и негостеприимности жителей. Я сомневалась, что смогу переночевать в тепле. Возможно, если у меня не получится поставить палатку в теплом месте, я смогу найти кого-то, кто подбросит меня к югу.
Несмотря на эти опасения, я была очень счастлива, что выбралась из ада - из России.

Я ездила на велосипеде по всему миру три года и за это время возненавидела только одну страну - Сальвадор. Там люди мне не понравились, потому что они плохо со мной обращались. Но, по правде говоря, я больше не испытываю к ним неприязни. Однако Россия попадает в список стран, куда я больше никогда не вернусь.
Я пишу о своих чувствах, мой пост вовсе не характеризует всю Россию. Она огромна, и в ней живут миллионы людей. Я не могу оценить их всех. Я только говорю, что испытываю негативные чувства после неприятного личного опыта.
В Россию приезжает множество путешественников, и в большинстве своем они покидают ее счастливыми. Но некоторые уезжают с чувством ненависти, и я - одна из них.
Самое важное - то, что я больше не в аду!! Ура!!!
============
Позже я узнала, что наехавший на меня водитель получил штраф - 1500 рублей (32 доллара)».

Tuesday, January 20, 2015

Memorial Camp Schwerte

Memorial Camp Schwerte (Germany - Nordrhein-Westfalen - Schwerte)
From 7 April 1944 to 25 January 1945, camp Schwerte was located here.
It was a satellite camp of Buchenwald concentration camp.
Photo source


Schwerte erected the memorial in 1990, during a time when remembering the Nazi past was not as wide-spread in Germany as it is today.
[...] To reach a nearby memorial site commemorating the forced laborers who died at the Buchenwald satellite camp, one has to walk along the main street for 100 meters or so and then turn onto a small path. The memorial is a short piece of original train track, whose railroad ties are five stone men, one of them with his mouth opened in a silent scream and one whose head is no more than a skull. (source)

Мемориал жертвам нацизма на месте бывшего трудового концентрационного лагеря Шверте.
Фото: Bernd Thissen / AFP / EastNews - via esquire.ru

Monday, January 19, 2015

Гражданин Смит/ Robert Smith, The Cure

источник

Роберт Смит написал Killing an Arab под впечатлением от романа Альбера Камю «Посторонний». В песне, как и в романе, герой убивает араба не из-за расовой неприязни, а беспричинно, в результате кратковременного «экзистенциального» помешательства, стимулированного жарой. Публику мало интересовали такие тонкости, и она бурно негодовала. Поэтому в США сингл распространялся с антирасистской наклейкой, а сам Смит на концертах нередко заменял провокационную фразу на «Kissing an Arab» или «Killing Another».


Lullaby - Роберт Смит лежит в постели и постепенно зарастает паутиной — клип с таким волнующим сюжетом снял Тим Поуп, постоянный режиссер группы The Cure. Вместе они сделали два десятка клипов.

На концерте группы в Лос-Анджелесе в июле 1986 года 38-летний мужчина в ковбойской шляпе начал бить себя охотничьим ножом в грудь и живот прямо посреди концерта The Cure. Охрана задержала его и вызвала «скорую» — мужчина выжил, а в его машине была найдена предсмертная записка. Ковбоя недавно бросила девушка, и он решил привлечь ее внимание таким нетрадиционным способом.

Роберт Смит появился в 12-м эпизоде первого сезона «South Park» и сам озвучил роль. За две минуты на экране певец успел спасти планету от гигантской Барбры Стрейзанд и даже ударить Картмана в пах. Кайл Брофловски крикнул вслед уходящему в закат Смиту, что «Disintegration» — самый лучший альбом.

В 1977 году парни под названием Easy Cure выиграли конкурс талантов и подписали контракт с немецким лейблом Hansa Records. Сотрудничество не сложилось: по словам Смита, немцы хотели сделать из них еще одну подростковую группу, что играет каверы. Позже контракт был разорван, из группы в первый раз ушел гитарист Порл Томпсон, а Easy Cure стали просто The Cure.

Роберт Смит: «Я всегда беру с собой Библию на гастроли — ей удобно бить других людей, куда лучше, чем телефонной книгой! Я никогда не читал Библию, и родители не заставляли. Но я прочел “Тошноту”, и этого достаточно!»

Роберт Смит: «Я обнаружил, что смотреть в телескоп — это самое терапевтическое занятие для меня. Если меня что-то расстраивает, я просто смотрю на звезды в течение часа. Такое чувство, будто ледяная вода струится сквозь твой разум».

Смит ненавидит монархию и уверяет, что отрубит себе руки, прежде чем получит награду из рук королевы. «Как смеют они считать, что могут оказать мне честь? Я намного лучше, чем они. Они никогда ничего не добились. Проклятые идиоты!».

см. также - отрывки из интервью

Sunday, January 18, 2015

NASA and NOAA confirm that 2014 was the hottest in recorded history

source

And the superlative of “hottest year” goes to…2014! (Sorry, 2010, but you couldn’t even hold the title for a half-decade.) NOAA and NASA have just confirmed that last year’s temperatures pushed the mercury 1.24 degrees Fahrenheit above the 20th-century average, surpassing the previous record-holder by 0.07 degrees.

“This is the latest in a series of warm years, in a series of warm decades,” said Gavin Schmidt, director of NASA's Goddard Institute for Space Studies, in a press release. “While the ranking of individual years can be affected by chaotic weather patterns, the long-term trends are attributable to drivers of climate change that right now are dominated by human emissions of greenhouse gases.”

The newest data point makes 38 years in a row with higher-than-average global temperatures. With the exception of 1998, the 10 warmest years since such record-keeping began in 1880 have all occurred since 2000.

NASA and NOAA are two of the four major government agencies tracking global temperature. Earlier this month, the Japanese Meteorological Agency released preliminary data that also awarded 2014 the number one spot. The Met Office Hadley Centre in the United Kingdom has said that 2014 was the UK’s hottest year on record and is expected to release its global data soon. Each agency uses slightly different methods for their analysis, so the fact that all are arriving at the same conclusion adds weight to each individual finding.

What, the announcement doesn’t jibe with your chilly, polar-vortex-filled memories of last year? That’s because much of the United States (with the major exception of California) was cooler than average. But there’s a great big blue world out there, and most of it was red-hot—Australia literally melted (some of its roads did, anyway). The globe also felt the hottest May, June, August, September, October, and December ever recorded.

* * *
“Humans are contributing by burning fossil fuels,” says NASA climate scientist John Tucker.

“We have an increase of carbon dioxide in the atmosphere – and that is a greenhouse gas because it traps the outgoing, longwave radiation and warms the atmosphere and warms the earth and warms the oceans.

“What we all hope is that all of the observations which we collect will be interpreted by our leaders and they will realize that it’s important to have a constant climate on the planet. This is very important for our civilisation.”

source, video

Friday, January 16, 2015

Pieter Bruegel the Elder

source
Big Fish Eat Little Fish, 1557 - Pieter van der Heyden after Pieter Bruegel the Elder (Netherlandish, ca. 1525–1569)

One of the most haunting of Bruegel's images, Big Fish Eat Little Fish is among the first of the artist's many treatments of proverbs in paintings or prints. The image reveals many small and large fish tumbling out of the mouth of an enormous beached fish. A small, helmeted figure with an oversized knife slices open the big fish's belly, revealing even more marine creatures. Land, air, and water seem to be overrun by an odd assortment of real and fantastic fish, while in the foreground a man, accompanied by his son, gestures toward the scene.

The meaning of his gesture is conveyed in the Flemish inscription below, which translates: "Look son, I have long known that the big fish eat the small." This vernacular form of the ancient Latin proverb, which appears in majuscule lettering just above, relates to the theme of a senseless world in which the powerful instinctively and consistently prey on the weak. That the son understands the lesson is apparent from his gesture toward the other man in the boat, who has extracted a small fish from a larger one. Bruegel's brilliant visualization of the proverb was first conceived as a drawing (Vienna, Graphische Sammlung Albertina) that is signed by the artist and dated 1556. This engraving by Pieter van der Heyden, however, is signed in the lower left corner with the name Hieronymus Bosch, who had died in 1516. The print's publisher, Hieronymus Cock, was probably responsible for replacing Bruegel's name with that of the more famous and salable Bosch, who had, not coincidentally, a major influence on Bruegel.

* * *
source
Pieter Bruegel the Elder - The Harvesters, 1565 - Oil on wood
In 1565, a wealthy patron in Antwerp, Niclaes Jonghelinck commissioned him to paint a series of paintings of each month of the year. Today, only five of these paintings survive and some of the months are paired to form a general season.

This is one of six panels painted by Pieter Bruegel the Elder for the suburban Antwerp home of the wealthy merchant Niclaes Jongelinck, one of the artist's most enthusiastic patrons — Jongelinck owned no less than sixteen of Bruegel's works.
The Harvesters probably represented the months of August and September in the context of the series.
The vastness of the panorama across the rest of the composition reveals that Bruegel's emphasis is not on the labors that mark the time of the year, but on the atmosphere and transformation of the landscape itself.
The series, which represented the seasons or times of the year, included six works, five of which survive.

The other four are:
The Gloomy Day, The painting's scene is set around the start of the calendar year at around January, portrayed by the bleak atmosphere and leafless trees (Wiki).

The Return of the Herd,

Hunters in the Snow (all Kunsthistorisches Museum, Vienna),
and Haymaking (Lobkowicz Collections, Prague).
Through his remarkable sensitivity to nature's workings, Bruegel created a watershed in the history of Western art, suppressing the religious and iconographic associations of earlier depictions of the seasons in favor of an unidealized vision of landscape. The Harvesters probably represented the months of August and September in the context of the series.

Tuesday, January 13, 2015

Елена Цезаревна Чуковская (1931-2015)

Елена Цезаревна: К юбилею внучки Чуковского (2011)

...интереса к знаменитостям у меня не было никакого никогда, я, скорее, их сторонилась.

Иван Толстой: Все-таки вы упомянули Цветаеву и то, что ваши детские глаза ее видели. Опишите эту сценку.
Елена Чуковская: Единственное, что я ясно помню, потому что я об этом думала потом: тогда ей было 48 лет, и мне казалось, что это старуха совершеннейшая. Я никакого большого внимания на нее не обратила, но я помню очень старую женщину, которая приходила один раз к нам в Чистополе.

Иван Толстой: Во что была одета?
Елена Чуковская: Не помню, кажется, никак, я бы сказала.

Иван Толстой: Голос?
Елена Чуковская: Голос тоже не опишу. Вот только впечатление возраста сохранилось.

**
Предсмертные письма Елены Чуковской (6 января 2015)

Елена Цезаревна родилась в Ленинграде 6 августа 1931 года, в семье Лидии Корнеевны Чуковской и литературоведа Цезаря Самойловича Вольпе. После развода вторым мужем Лидии Корнеевны стал физик-теоретик и популяризатор науки Матвей Петрович Бронштейн, расстрелянный в начале 1938 года. Отец же Елены Цезаревны Цезарь Вольпе погиб в 1941 при эвакуации из Ленинграда на Дороге жизни.

После войны уже в Москве Елена Цезаревна закончила химический факультет Московского университета и несколько десятилетий проработала по специальности в НИИ элементоорганических соединений. Она – кандидат химических наук.

С молодых лет она стала помогать своему деду, выполняя литературные обязанности, и Корней Иванович записал в своем дневнике: «...с Люшей необыкновенно приятно работать, она так организована, так четко отделяет плохое от хорошего, так литературна, что, если бы я не был болен, я видел бы в работе с ней одно удовольствие».
Сегодня я попросил ближайшего друга Елены Цезаревны писательницу и журналистку Сильву Рубашову, живущую в Лондоне, рассказать об истории их знакомства.

С. Рубашова:
...у меня сохранилось, я думаю, писем 200-300 от Люши, а на компьютере, я не побоюсь, у меня несколько тысяч ее депеш. Мы переписывались все эти 55-56 лет очень часто, а в последнее время мы очень часто виделись. Ее последняя очень показательная записка мне была уже из больницы, из Каширки — это 28 ноября. Это не последняя, а предпоследняя:

«Я в больнице на Каширке. На следующей неделе будет операция. Больница самая лучшая у нас. Когда меня привезли сюда на «скорой» и посадили записаться в книгу прибывших, я подняла глаза — передо мной висел портрет Сталина в календаре. Я стала возмущаться, что принимают под портретом преступника, а это наша самая лучшая больница с лучшими врачами и чудесными сестрами. Пропала наша Россия, в ней все перемешано. В моей отдельной чудесной палате нет полотенец, туалетной бумаги, градусников, все надо приносить с собой. У меня все есть, привезла Марина, но люди едут со всей страны. Это главная наша больница, а этой больнице срезали бюджет в половину. Надо приносить с собой даже ложки, вилки и тарелки. Мне все принесли. Но когда меня везут по коридору, я вижу очереди несчастных, усталых больных людей с сумками и ужасом в глазах».

А это вот последнее письмо:
«Операция будет во вторник. В субботу мне сюда прислали верстку маминой последней книги, и я стараюсь ее прочесть, внести поправки. Каждый день приезжает моя приятельница и помощница по предыдущим книжкам, и я ей диктую исправления. Постараюсь успеть. Осталось у меня всего два дня».

Это последние слова, и в этом вся Чуковская. Вот ее абсолютно легендарная работоспособность, трудолюбие, обязательность и все прочее. Она для меня всегда была, есть и будет самый светлый, самый дорогой мне человек на все отпущенное мне время. Точка.

Monday, January 12, 2015

Буддийский монастырь Ват Буньявад/ Wat Boonyawad monastery, Thailand

BBC World news – Travel show (Dec. 11 2014)

"From photographer to Buddhist monk (см. отрывок программы).
As part of a programme exploring the spiritual side of Thailand, the Travel Show’s Rajan Datar meets some of the men who have chosen to be Buddhist monks. At the Wat Boonyawad monastery he meets Michael, who used to be a successful fashion photographer. He explained why he now prefers a more spiritual life".

Случайно наткнулась на BBC World на сюжет о буддийском монастыре Ват Буньявад. Ведущий объяснил, что это – единственный монастырь, куда согласились пустить их съемочную группу.
Лесистая местность; домики (кути) – для мирян-постояльцев получше, для монахов – попроще.
Никаких технологий: нет мобильных, нет телевидения; нет электричества; нет горячей воды; нет кроватей – спят на циновке на полу. Подъем в три часа утра (ночи). Еда раз в день (до полудня).

Помимо заявленного анонсом Би-Би-Си некогда успешного фотографа моды, в монастыре живут и другие, не столь примечательные, европейцы: Мэтью здесь уже 19 лет (он на фото слева вверху).

Немец Harro (фото вверху): «Я из поколения Вудстока. Уже лет в 20 меня занимал поиск смысла жизни. Я смотрел на людей, которые на автомобилях едут на работу, у которых есть дети, семьи, дорогие дома, которые покупают всё это пластиковое барахло – и думал: что мне сделать, чтобы избежать всего этого?
Но когда становишься монахом, сначала тоже счастья мало: это тяжелая жизнь. Повседневная работа, с самого раннего утра, у тебя нет денег, ты не можешь уходить-приходить, когда вздумается. Так много правил. Почти как тюрьма, да».

Майкл: Я был фотографом, путешествовал, наслаждался жизнью. – А что вы снимали? – Моду. Модные журналы... – Успешно? – О, да, вполне...

Ведущий: Позже Мэтью рассказал мне, что Майкл три года был менеджером Клаудии Шиффер. В 2001 году он недолгое время жил в монастыре, а полтора года назад вернулся – говорит, что теперь уже навсегда.

Майкл: «Мои родственники считают, что мне следует создать семью, зарабатывать кучу денег... Но у меня больше нет имущества; никакого страхования жизни и здоровья, ничего. Да-да, без сетки безопасности...
Здесь всё очень просто. Ты ежедневно практикуешь – восемь-девять часов медитации. Постепенно ум успокаивается. И это чувство гораздо лучше, чем все деньги, которые можно заработать. Ты можешь покупать дорогую еду, за двести-триста сотен долларов или евро, не знаю, но через полчаса ничего не останется. А спокойствие ума остается с тобой долго, постоянно».

Нагуглилось про монастырь и его нынешнего наставника:

source
In 2007 I stayed for some three weeks -short before the end of Vassa at Wat Boonyawad.
It is a monks' monastery (around 30 monks live here) with no Mae Chees [Mae chee are Buddhist laywomen in Thailand occupying a position somewhere between that of an ordinary lay follower and an ordained monk. It is still illegal for women to take ordination in Thailand, based on a 1928 law created by Prince Chinnawon Siriwat, then the Supreme Patriarch.].
Women are allowed for only about two weeks, this regulation applies even for Mae Chees. After a week of absence women may return for two weeks again.

With a private driver the journey from Bangkok takes like 2-3 hours.

Than Ajahn Dtun gives at Uposatha days teachings in Thai at about 8 PM. Apart from this are no teachings or meditation instructions at all for women. But the women can ask Than Ajahn Dtun around 10-11 o'clock, when the visits of the laypeople are finished.
He also comes frequently to the kitchen and Khun Suwaree or someone else translates. This is a nice opportunity. As for men it is different, as they live in the man's place slightly apart from the monks.


Daily routine for laymen:
3:00 a (tape recorded) chanting wakes you up, but it is ok to sleep till 4:30
4:30 Wake up and meditation.
6:30 Work in the kitchen, helping preparing the food for the monks;
at about 7 am laypeople from Chonburi and the towns around arrive bringing food.
8:00 Short chanting before eating for the monks and the laypeople
from 9:00 after breakfast finishes the laypeople give Dana [Generosity or giving; in Buddhism, it also refers to the practice of cultivating generosity] and pay respects to Than Ajahn.
10:00 work in kitchen finished
10-11 possibility for women to talk to Than Ajahn
around 10:30 back to kuti, washing clothes, meditation
16:00 Sweeping paths, & cleaning around kuti
17:30 - 18:30 time for drinking tea or coffee at the kitchen
18:30 back to Kuti [cabin]

Timing and rules are called Kor Wat; each monastery has Kor Wat of its own.

Some more details:

At around 06:45 the Monks come back from Pindabat (Alms round) and take place in the wooden Sala. The Laypeople serve food to the monks – it is handed over from the most senior monk to the lesser senior monks on a tray with little wheels. As Ajahn explained he learned from Ajahn Mun that according to the tradition the food was on plates and was passed from hand to hand from one monk to the other. In Ajahn Dtuns opinion it is like as handled today in many Monasteries like Buffet.

During the week come some 15 Laypeople, at Sunday come around 50 to 70 or even more persons, also from Bangkok.

Laymen are not in contact with the monks.
There are about 30 monks living in the monastery, some are foreigners – from Germany, Sri Lanka, Australia and one Phra Khaow from New Zealand.

The novice monks don't wear white robes like in other Wats, they immediately put on coloured robes.

The monk's Kuti [huts] are made from wood, not like the Laywomen's Kutis. The laywomen's cabins are really nice and clean. Around the kuti's pillars is a special construction filled with insect repelling oil.

No electricity and only running cold water from a tap. Not allowed: Internet, mobile-phones, TV, walkman, MP3 etc.

The robes are dyed by monks themselves, with Jackfruit tree’s juice.
This work is done at the day (or the day after, I am not sure) of the Patimokkha Chanting.
[In Theravada Buddhism, the Patimokkha is the basic code of monastic discipline, consisting of 227 rules for fully ordained monks (bhikkhus) and 311 for nuns (bhikkhunis)].
Thus, sometimes laymen get white coloured robes, for the dye process to be done later, traditional way. The robes have a really very nice and natural colour.

A German monk explained why there is no morning- and evening chanting: in Ajahn’s opinion this is not necessary; meditation practice is priority at Wat Boonyawat. There is a short chanting or blessing before meal.

...but once at night I heard a chanting coming from the monks, this was very beautiful...
I enjoyed my time at Wat Boonyawad very much and look forward going there again...


*
source: Ajahn Dtun personal details

Name: Akharadet (Dtun Thiracitto)
Date of birth: 11 June 1955
Place of birth: Ayuthaya Thailand
Upasampada: 1978 Wat Nong Pah Pong
Preceptor: Ajahn Chah
Education: Bachelor degree in Economics from the Bangkok University of Commerce
The Abbot of Wat Boonyawat (WPP branch No. 130)

My aunt suggested that if I ordained it would be best to ordain with Ajahn Chah.
When I made the decision to ordain (I was 22 or 23 y.o.) my mind was so determined. My decision never wavered. It did not have any clinging or lamenting in the world.

I went to stay with Ajahn Chah. I did not know him and had never even seen him before, but I trusted in his compassion and wisdom. I trusted that he had practiced well and was a good teacher. Being in Wat Pah Pong (WPP), Ajahn Chah taught by being an example.
When I decided to ordain I thought I would like to ordain for life and be in the forest or in caves like the Buddha. I chose to ordain with Ajahn Chah in 1978.

…history of Boonyawat:
“On the 20th of May 1990, I came to this place to meditate quietly. After staying here alone for 2 ½ years, the family of Khun Suwaree offered 100 acres of land to the Sangha. I thought if I accepted the land there would be at least 3 benefits:
1) The 100 acres of forest would be protected
2) Wild animals in this forest such as birds, squirrels, civet cats, mongoose, wild rabbits and forest chickens would also be protected.
3) The Buddha’s teaching would be maintained here.
Around 2004 it became an official monastery.
In 2005 Khun Suwaree’s father offered another 20 acres to build the Uposatha hall. The monastery land was then 260 acres with a wall around.
In 2008 I was diagnosed with stage 3 colon cancer. During my one year of treatment, I was admitted into hospitals 22 times, with 4 major surgeries and 12 chemo courses. Five feet of my intestine has been removed. Now I am in remission.
When I was sick one lay supporter in Bangkok wanted to build a Chedi in the monastery to extend my life. But there was no place to build it so Khun Suwaree offered another 50 acres and her brother another 20 acres. At present, the monastery covers 200 acres of forest.